– Хотел устроить тебе романтическое свидание в “Аллее”.
– Герман, – вздыхаю я, проводя рукой по лицу.
“Аллея” – это замок, созданный на искусственном озере. Очень красивое место, на верхнем этаже там есть ресторан, откуда открывается невероятный вид на горный хребет. В округе можно прокатиться на лошадях или просто погулять пешком. Довольно популярное место среди туристов. Помнится, мы были там с Германом всего разок, и тогда я сказала ему, что мне понравилось.
Может, оно и идеальное место для свиданий, но не когда стоит точка. А я ее успешно поставила.
– Кристина, признаться по правде, я и не думал, что так прикиплю к тебе. Понимаешь, всякое ведь в жизни бывает, – мягким тоном говорит довольно уклончиво он, еще больше снижая скорость. Дорога здесь узкая, асфальт местами есть, местами нет. Да и животные бывает, попадаются, коровы частые гости в этих местах.
– Согласна. Но не в моем случае. Я не хочу, правда. Я ничего не хочу больше.
– Это обида в тебе говорит, котенок, – он поворачивается ко мне, и радужке его глаз я вижу свое отражение. Абсолютно несчастное, в котором нет ни намека на огонек. Понимаю, как это глупо звучит, но я будто забыла про состояние эйфории. Когда плачешь от переизбытка эмоций, когда хочется прыгать до потолка и танцевать. Когда можешь подойти и рассказать о своей самой идиотской идее, и тебя поддержат.
Так было только… с Русланом. И вроде казалось, что я этот этап в жизни прошла: переборола его, пропустила, оставила где-то позади. Казалось, что и Германа я ну может и не полюбила, но симпатию к нему ощущала. Пусть не острою, пусть не заставляющую бабочек в животе вихрем кружить. Но ведь и симпатии бывают разные.
А сейчас, я будто прозрела. И все встало на свои места.
– У нас бы ничего не вышло, Герман. И дело не в измене, просто… – мешкаю я, не решаясь произнести вслух, то, что крутится на языке. – Это знаешь, как пытаться соединить две детали мозаики, которые не подходят друг другу. Рисунка из них не выйдет.
– Забавно, – усмехнувшись, он впивается обеими руками в руль, хотя до этого вел одной. – Мать когда-то отец бросил такими же словами. Ты классная, но моя половинка другая.
– Мне жаль, Герман, – натягиваю на ладони рукава пиджака. Ерзаю на сидении. После фразы про его отца, мне делается окончательно неловко. Что в моем поступке не меньше подлости. Хотя я понимаю, что невиновата, ситуации в корне разные, и у нас нет еще ни семьи, ни детей. Лучше уж честно рассказать, чем жить с ощущением недосказанности.
В окне перестают мелькать фонари, мы уже довольно близко к замку. И я понимаю, что молчать больше не имеет смысла. Надо спрашивать. Надо узнать правду. Хочет он того или нет.