Затем он внезапно успокоился и взглянул на меня, при этом его темные глаза будто уменьшились, а видом он стал похож на хищника, который только что заметил свою жертву.
— А вот с тобой у меня будет отдельный разговор. Есть у меня кое-какие записи о твоих выходках в моем поместье. Думаю, что теперь мы точно сможем с тобой договориться.
— Со мной всегда можно договориться, — я слабо улыбнулся и вышел чуть вперед остальных, поближе к Романову. Руки я спрятал за спину и показал остальным большой палец, чтобы не вмешивались.
— Я не куплюсь на твои выходки, как в прошлый раз. И не надейся! — его глаза превратились в щелки, которыми он сверлил меня. — Сперва я уничтожу тебя, а потом и всю вашу компанию!
— А как же разговор? Наверняка это будет шантаж? — я постарался улыбнуться ему, как старому другу. — Иначе какой во мне вообще смысл?
Хотя великий промышленник казался внешне очень спокойным, как будто он контролирует ситуацию полностью, я думал, что удастся его разозлить. Хоть как-нибудь.
— Думается мне, у тебя маловато шансов на выживание, — ухмыльнулся Романов, оставшись в своей маске спокойствия. — Но в текущей ситуации у тебя их и вовсе нет.
— К чему все это запугивание⁈ — громко спросила Лена из-за моей спины.
— Я не запугиваю, я констатирую факт! И предлагаю всем одуматься. И прежде всего — ему, — он мотнул головой в мою сторону.
— Не ты один сейчас можешь так эффектно шантажировать других, — я присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с нашим пленником. — Ведь у нас есть запись из твоего дома.
— Какая запись? — я заметил, что Романов напрягся после моих слов. Но на лице его не было заметно никаких эмоций. Ну и выдержка!
— Да, собственно, запись всего, что там происходило. Сотрудники, примотанные к стульям. Секретные разработки — и все на территории твоего дома, — я говорил мягко, но неотрывно смотрел ему в глаза. Мне думалось, что я его гипнотизирую, но оторваться было настолько нереально, словно он загипнотизировал меня. Но все же я продолжал. — И все можно было бы списать на случайность, но твой дом находится в такой глуши, что оказаться там все это могло исключительно по твоей воле.
— У вас ничего нет. Ничего! — выдохнул мой собеседник, но я услышал в его голосе нотки страха. Кажется, я добился своего.
— Проверим? Все есть. Со звуком.
— Нет! Ничего не может быть! С вас были сорваны все камеры! Мои люди… — я приподнял бровь максимально эффектно выражая свое недоверие к тому, что говорит Романов. — Мои люди знали, что на вас должны быть камеры и средства связи, поэтому убрали все! И записи стрельб тоже нет и не может быть!