Ежусь словно мне холодно, но это не так.
– Хотел, чтобы ты поняла, что все изменилось. Как это понял я, когда осознал, что все это могу потерять. Между нами больше никогда не будет той глупой влюбленности. Но я готов дать тебе больше. Вам.
– Смотря что ты нам предлагаешь, – настороженно отношусь к его словам. Ощущение такое, словно он говорит о чувствах, но зная Зарецкого, можно наткнуться на разочарование.
– Любовь, Вика. Семью, о которой ты все время говорила. Я хочу, чтобы это стало реальностью. Чтобы было так, как ты мечтаешь. Чтобы ребенок рос в любви и понимании. Я готов разделить с тобой все это.
– И давно ты это понял? Как только на горизонте появился конкурент?
– Руднев? – ухмыляется он. – У меня перед любым есть большое преимущество. Я отец нашего ребенка. И нет, я понял это в тот момент, когда решил подписать на тебя все доверенности. В тот день, я выжил только благодаря тому, что хотел вернуться к тебе и наконец сказать, что все это перестало быть для меня фарсом.
А я встретила его холодно и оттолкнула. Ему тоже было больно. Это послужит нам большим уроком на будущее.
– Вика, я люблю тебя. И привез тебя сюда в надежде, что ты поймешь это и назначишь новую дату. Уж ее-то я постараюсь не сорвать.
– Двенадцатое декабря. Будет красивая дата, – отвечаю, смахнув слезинку.
– Вика, – шумно выдыхает он и обхватывает мое лицо ладонями. Целует, разжигая между нами новое пламя. И я уверена, что на этот раз оно не потеряет свою силу.
***
– Влад, поздравляю с днем рождения! – целую его в щеку и вручаю подарок, сверху которого лежит пригласительная открытка.
– Что это? Приглашение на свадьбу? Ух ты, поздравляю, – протягивает раскрытую ладонь Мише.
В воздухе повисает напряжение, но я расслабляюсь и выдыхаю, когда мой жених принимает поздравление и жмет руку моему новому другу.
– Мир? – по своему обычаю ухмыляется Влад.
– Мир, – холодно отвечает Миша. Но Руднева это нисколько не задевает.
– Вот уж не думал, что когда-нибудь между нами будет дружба, – хохочет Владлен. – Но все это благодаря Вике.
– И тому, что ты оказался неравнодушен в нужный момент.
– О чем ты, Зарецкий? – строит Владик глупую мордашку.
– Руднев, ты же не думаешь, что я не догадался, кто подбросил мне ту записку? И да, даже печатными буквами ты умудряешься делать завиток в букве “о”.
После слов Михаила Владлен перестает улыбаться.
– Отцу только не болтай. Так, по дружбе прошу.
– Да уж понятно, – кивает Зарецкий.
Ну, слава богу, праздник не испорчен!
(Почти три года спустя)
– Марк, а ну быстро из воды, уже губы синие, – ругаюсь на сына, которого сложно выгнать из моря, пока не повысишь голос. – Миш, скажи ему.