А я даже сделать ничего не могу. Не могу сбросить его руки с себя. Ведь тогда Марта сразу заподозрит что-то неладное. И вот тут, я кажется, поняла, что попросту попала в ловушку Зарецкого.
– Ничего, напротив есть гостевая комната, – хитро улыбаюсь ему.
Миша промолчал. И только потом я поняла, почему. После ужина мы, как пара заселились в комнату Михаила. Я планировала попросту выпихнуть его в соседнюю, но она оказалась заперта.
– Как видишь, нам все же придется ютиться в одной комнате, – явно не удивлен он происходящему. – В соседней затеяли небольшой ремонт.
– Тогда тебе придется спать на диванчике.
– Хорошо, но только после того, как мы проведем остаток вечера вдвоем. Так что, надевай купальник, и мы поедем к морю.
Ну, от такого отказываться грех. Поэтому я с удовольствием соглашаюсь.
Миша привозит меня на то самое место, где мы купались в прошлый раз. Я вспоминаю то время и улыбаюсь. Тогда у нас все только начиналось. Это была красивая история влюбленности глупой девчонки. Но почему сейчас я чувствую практически тоже самое? Море уже прохладное, но окунуться я все-таки решаюсь. После Миша заботливо укутывает меня в большое полотенце. Мы проводим около часа на пляже, наслаждаясь вечерним морем. Уставшие, возвращаемся в дом, но спать еще не хочется, поэтому идем пить кофе на террасу.
Звездное небо, тишина, яркий кофейный аромат и нежные прикосновения Миши сделали этот вечер потрясающим. Все это навеяло на меня воспоминания о начале наших отношений. Но сейчас все сложнее. Однако между нами теперь есть тот, кто навсегда свяжет нас, хотим мы этого или нет.
– Ты делаешь все это специально? Чтобы напомнить мне о том, как я влюблялась в тебя? – стою, прислонившись спиной к Зарецкому, который заботливо держит мой животик, и смотрю в небо.
– Я хочу, чтобы мы оба никогда не забывали об этом.
– Только не говори, что ты понял, что влюблялся в меня, – не верю я, ведь он говорил, что не способен вот так просто взять и влюбиться.
– Первые дни ты меня просто раздражала и выводила из себя. Но тем не менее, отпускать тебя мне категорически не хотелось. Мне многое нравилось в тебе.
– А сейчас? Все по другому?
– Да. Сейчас я готов признать, что это была влюбленность.
– Была? А сейчас ее нет? – высвобождаюсь из объятий Зарецкого и смотрю ему в глаза.
– Сейчас ее нет.
Зачем он говорит мне такое? Не понимает, что ранит меня? Или специально хочет сделать мне больно в отместку за то, что оттолкнула его?
– Влюбленность прошла, Вика. И мне хочется, чтобы она прошла и у тебя.
– Тогда зачем все это? Зачем эта поездка и эти объятья?