– Любовь Витальевна? А вы тут откуда? – Харитонова заметно теряется, облизывает губы. – Простите, я вас не заметила…
– Зато я тебя отлично рассмотрела, – улыбается мама.
Так широко и опасно, что скалящийся крокодил выглядит милее.
– Я тут… Любовь Витальевна…
Мама цокает языком, заставляя ее замолчать, и, продолжая «улыбаться», договаривает:
– Танюш, завтра утром в отдел кадров забеги и напиши заявление об увольнении по собственному – это, если умная баба. Если дура – я тебя по статье за нарушение норм корпоративной этики уволю.
– А такой статьи нет.
– Зато у меня имеются очень дружеские отношения с нашим генеральным, – подмигивает моя роднуля. – Как думаешь, сколько ты у нас еще проработаешь, если я шепну ему, что ты на его зятя голодной кошкой смотришь и спишь, и видишь, как из семьи увести?
– Денис Михалыч – мой начальник.
– Женатый начальник, Танечка, – поправляет ма. – Глубоко женатый.
– Господи! Да я… Ну причем здесь работа?!
– Притом, что в нашей организации чтят семейные ценности.
– Я тоже чту! Вот как мать и хочу поздороваться со своей дочерью! Теперь, когда она выросла, мы могли бы…
– Ты ничего не можешь, потому что ты – никто, – припечатывает Александр ледяным тоном.
Увлеченная противостоянием, даже не заметила, когда он, Павел и отец вышли из зала в фойе.
И если на лицах обоих Звягинцевых четко отражается презрение, то мой папа просто молча оценивает ситуацию.
– Еще раз сунешься к моей дочери, я тебя по судам затаскаю, – цедит Саша, не позволяя Харитоновой рта раскрыть. – Так ославлю, не только город, страну проживания менять придется.
Я таким взбешенным его еще ни разу не видела.
И нет, мне не страшно. Я радуюсь от того, как резко и без раздумий он бросается защищать своё.
– Звягинцев, я просто хотела…
– Уходи.
– Какой же ты…
– Папоська! – звонко зовет Никуся, концентрируя все внимание на себе.
Она выскакивает из-за моей ноги, но не бежит к Саше, а тянет к нему одну руку, второй продолжая обнимать мою ногу.
– Тётя звая! – показывает на Харитонову. – Ву-гает-ся и вьёт! Она – не моя мама. Нет! Сана – моя мама! Да, Сана? Ты – моя?
Задирает голову и смотрит мне в глаза.
Доверчиво. С надеждой. Затаив дыхание.
Меня от этих невероятных зеленых глаз на части крошит!
Что я там плела про крепкие нервы и железобетонную выдержку?
Нет их. Всё к чертям разлетается в клочья!
Присаживаюсь на корточки и киваю, как китайский болванчик.
– Да, моё сокровище, – шепчу едва слышно. От эмоций горло перехватывает спазмом, и глаза печет от подступающих непрошенных слез. – Конечно, я твоя.