Что я и делаю.
Одновременно с шокирующими словами незнакомки.
– Вероничка, доченька моя!
ОКСАНА
Не зря говорят: «Земля круглая. За углом встретимся».
Примерно так и происходит.
Но в первый момент накрывает шоком.
Как такое возможно? Откуда она здесь? Случайно? Или работает на заводе вместе с моей мамой?
Что это? Дурацкая шутка? Насмешка судьбы? Кирпич на голову?
В огромном городе – оказаться так близко, столкнуться нос к носу – нонсенс!
Но именно он и случается.
– Вы кто? Что вам нужно?
Несмотря на критичность ситуации, мой голос звучит жестко и твердо. А колкий взгляд, я уверена, предупреждает не приближаться.
Милая зайка я со своими близкими. Передо мной же сейчас стоит не просто чужачка, а гадина, бросившая собственного ребенка.
Имею ли я право ее судить?
По сути, нет, мы друг другу никто.
Но как друг Ники, как человек, в чье сердце маленькая принцесса нашла прямую дорожку и его похитила, как женщина, у которой даже без наличия собственных детей материнский инстинкт успел развиться до максимума, – я ее презираю.
Завожу руку за спину и успокаивающим жестом поглаживаю кнопку. По макушке, по плечику. Моё солнышко спряталось за меня, прижалось сзади и обняло за ногу. Ника так делала сотню лет назад – будто в прошлой жизни – когда пришла вместе с дядей со мной знакомиться.
И вот снова.
Только иначе.
Теперь я для нее – своя, а напротив стоит незнакомка.
– Я – мама Вероники. Татьяна Евгеньевна Харитонова, – брюнетка говорит уверенно, смотрит прямо.
Дерзко и вызывающе.
Но не производит нужного впечатления.
К сожалению, я, пусть и ушла из школы, в душе остаюсь учительницей начальных классов, в чьем арсенале имеются и закаленная психика, и прокачанное умение ставить на место даже самых отъявленных плохишей и стервоз, и тон, заставляющий всех внезапно окрыленных приземляться и снимать короны.
– Уверены, Татьяна Евгеньевна, в своих словах? – выгибаю бровь. – Доказательства готовы предоставить? Паспорт или свидетельство о рождении показать?
– Что? – на секунду теряется гадина.
– За лжесвидетельство, говорю, можно поплатиться. И не только рублем.
Вспыхивает. Шея и скулы покрываются красными пятнами.
– А ты вообще кто такая? – цедит. – Нянька? Помощница? Знай своё…
– Нет, не нянька, – перебиваю её.
– Да, впрочем, неважно! – отмахивается она. – Ты – никто! А я – мать девочки и хочу ее обнять! Вероника, иди ко мне, дочка!
– Вон пошла, – говорю тихо. Не хочу Нику пугать. – Сунешься, руки оторву и скажу, что так и было.
Игнорирует.
– Вероника! Я – твоя м…
– Хм, Танюша, – вдруг подает голос моя мама, становясь со мной бок о бок и тоже приобнимая Никусю, – что-то я не припомню, чтобы тебе оформляли вычеты на детей в бухгалтерии. Да и в личном деле, помнится, кроме диплома других документов нет.