Чувствую, как мои щеки горят от смущения. Впервые ко мне прикасается мужчина! Тем более такой любимый и желанный.
– Демьян, – чуть ли не постанываю, цепляясь за его кисть.
– Ч-ш-ш-ш, – он поворачивает меня к себе и сразу же обхватывает мое лицо руками, дабы не отвернулась и смотрела ему прямо в глаза. – Не хочешь?
Его голос такой хриплый, и в то же время он говорит с полной серьезностью. А меня бросает в дрожь.
– Мы… Слишком быстро…
Его глаза сверкают уверенностью – он знает, понимает, что я тоже его хочу. Безумно! В уголках его губ появляется наглая ухмылка.
– Вик, – притягивая меня к себе плотнее, накрывает мои губы своими. Коротко поцеловав, отпускает. Между нами миллиметры… – Какая разница, через месяц или два, м-м-м? Ты всё равно станешь моей. Точнее… Ты уже моя. И я тебя никому не отдам. Так чего нам тянуть?
Мне кажется или он говорит это с насмешкой? Вот же гад! Понимает, какое влияние имеет на меня, находясь рядом, тем более в таком – полуобнаженном виде.
– Слишком самоуверенно, – шепчу, кончиками пальцев дотрагиваясь до его груди, ощущая, как его мышцы твердеют от моих прикосновений. – Наглец…
Я не могу оторвать взгляда от его полных губ. А потом мой взгляд опускается ниже – к мускулистой груди и рельефному животу.
– Вик, – его черные глаза будто становятся еще темнее. Он смотрит на меня с такой любовью, что я действительно хочу прямо здесь, на кухне, поддаться ему. Стать его женщиной. – Я люблю тебя.
Сглатываю подступивший к горлу ком. Задыхаюсь. Глаза наполняются влагой. Знала бы я, что свадьба Демьяна и Ольги всего лишь представление, давно бы пришла и не страдала бы от угрызений совести. А также была бы рядом, и мы не потеряли бы столько времени.
– Вик, ты чего? – стирает слезы с моей щеки, целует в лоб. – Прекрати. Я не выношу, когда женщины плачут.
– А я от счастья, Демьян, – всхлипывая, обвиваю его шею руками.
– Мы обязательно будем счастливы. С Диной, с сыном… – говорит он, расстегивая пуговицы своей же рубашки, которую я напялила на себя.
Я словно зачарованная смотрю на него в ожидании дальнейших слов. Но он молчит, и только сейчас я чувствую, как рубашка скользит и падает на пол.
– Боже… – стыдливо прикрываюсь руками, но он, хватаясь за мои кисти, притягивает к себе и впечатывает в свою грудь.
– Прекрати, Вика. Ты не маленькая девочка, и тебе незачем стыдится. Ты еще о-о-очень много раз будешь передо мной попкой вертеть. Голышом.
От его откровенности и близости меня пробирает дрожь. Потому что мы дома. Одни. Почти голые. И самое главное, он заведен!
Проводит большим пальцем по моей щеке, придвигаясь вплотную. Его дыхание такое тяжелое и напряженное, что я отчетливо слышу его в этой абсолютной тишине.