После ужина меня учат словам и фразам. Тонс как-то очень быстро примирился с моим полным незнанием его языка. Кажется, не такая уж редкость в его мире или ему просто все равно. Он начал меня обучать снова, показывая предметы и называя их. К вечеру я вызубрил еще несколько десятков слов, почти в них не путаюсь, поэтому остался собой очень доволен, даже заметно удивлен своей большой понятливостью.
Разбирая снасти, Тонс называет мне каждую, правда, он делает данное уточнение больше для самого себя. Потом весьма подробно рассказывает про нее, хотя я пока улавливаю только редкие знакомые слова время от времени. Видно, что Охотнику нравится вслух проверять себя на знание предмета из профессиональных умений.
В прошлой жизни я не очень много учился, профессионально-техническое училище осталось венцом моей умственной карьеры. На работе в последнее время я немного изучал компьютерную диагностику, но там не требуется запоминать огромные объемы информации. Просто действия по регламенту для использования программы и получения сведений о состоянии машины.
Теперь я узнаю названия ловушек, оружия, основные слова про них, все они надежно ложатся в мою память. Чувствуется, что я могу запомнить и освоить еще больше слов, но я решил пока не пугать Тонса.
И так он рассматривает с большим недоумением мои топорик, котелок, всю мою одежду, особенно сапоги из литой резины. Каждый раз смотрит в мою сторону, как бы ожидая объяснений и понимая, что с моим появлением все не так просто обстоит, как ему хотелось бы.
Пока он с этим мирится, да еще с такими ранами выбора у него нет особого. Ведь охотиться и разделывать добычу полноценно он все-таки не может. Пару недель — точно, если не больше, чтобы не напрягать пораненную половину тела.
Шкура Зверя тоже вызывает вопросы, вернее то, как я смог добыть ее, зато ее стоимость оказалась, похоже, совсем запредельная. Тонс пару раз показал на нее и, небрежно махнув в сторону сушилки, жестами дал мне понять, что мясо теперь не так важно. Но делать нам все равно больше нечего, кроме того, как охотиться, сушить и солить добычу.
Я тоже успокоился, но червячок сомнений потом все равно начинает нашептывать — выучив немного слов или даже много, я все равно не смогу объяснить свое появление в здешних местах. Особенно в своей одежде из синтетики и с такими необыкновенными вещами, слишком далеко превосходящими местный уровень развития.
То есть не пройду даже легкого опроса группой решительных людей. А здесь, в опасных предгорьях, других просто не бывает по определению. Да еще в реальном средневековье.