— Леннинген живет и работает при дворе. У нее есть особняк в столице, но Лорелей бывает в нем крайне редко. Основное время она проводит подле ее величества, — сказал фон Дитрих. – У Лорелей редкий дар: она умеет прятать то, чего боится наша кениг (кениг – здесь и далее «королева» прим.автора).
— Признаки старости, — поняла я. А баронесса с ее талантами устраняет седые волосы, морщины и все то, что могло бы указать на истинный возраст ее величества!
— Вы очень проницательны, госпожа Вандермер! – похвалил меня Уве. – А я вот, к примеру, не забыл, что вы спасли Лорелей жизнь, — проговорил он.
— Не уверена, что могу и стану использовать это как аргумент, — парировала я. – Хочу вам напомнить, баронесса тоже помогла мне после схватки с марой. Так что мы квиты.
Граф бросил на друга взгляд, поднял руку, будто требуя вампира замолчать, и произнес:
— Госпожа Вандермер права. Мы просто попросим Лорелей об одолжении. Повлиять на его величество через нашу славную кениг будет проще, чем отправиться сразу на аудиенцию. К тому же, — граф усмехнулся, — прежде надо разузнать, как на самом деле относится кайзер к колдуну Рихтеру. От этого и будем двигаться дальше.
Уве кивнул и улыбнулся.
— Так или иначе, нам придется прибегнуть к помощи баронессы, — произнес он. – И я предлагаю тебе, мой друг, сегодня же нанести ей визит вежливости. Зная об особенном отношении к тебе Лолерей, склонен утверждать: тебя она примет с большей радостью, чем меня.
— Хорошо, — согласился Максимильян. По его виду было понятно: графу это доставляет мало удовольствия. – Сейчас мне необходимо привести себя в надлежащий вид, затем я напишу баронессе и договорюсь о встрече. А пока, — он покосился на меня, — надеюсь, госпожа Вандермер, вы продолжите выполнять свои обязательства?
Я вспомнила о Штефане и с готовностью кивнула. Кажется, я сама не успела заметить, что за столь краткое время успела привыкнуть и к мальчику, и к его дяде, не говоря уже про Уве.
Уже завтра начнутся уроки, а сегодня Штефан отдыхает после долгой дороги. Я размышляла об этом, стоя у окна своей спальни и глядя во двор, где слуга его светлости взгромоздился на жеребца, подведенного грумом, после чего отправился выполнять поручение фон Эберштейна. Еще мне было любопытно, насколько быстро придет ответ на письмо Максимильяна и согласится ли баронесса Леннинген мне помочь?
Я отлично помнила непростой, и это еще, мягко выражаясь, характер Лорелей, поэтому меня терзали смутные сомнения на ее счет. Впрочем, скоро все станет понятно.