— Это… он лисом оборотился? Почему? Как это возможно?
— В деда пошёл, — вздохнул Наран. — Отец мой — демон-оборотень. Он меня предупреждал, что через поколение может перейти это проклятье.
— Как это отец? Ты же — приемный?
— Ну а что ещё может сказать мужчина, который из степи принес ребёнка? Не младенца даже, а уже с зубами и умеющего ползать? Лисица меня родила, лисица вскормила, а отец кровной клятвой был связан со старым ханом, да и среди людей ему больше нравилось. Он мне потом рассказал. Тем более, что я и оборачиваться не умел, что делать человеку среди оборотней?
— Наверное, меня поэтому лиса приняла, — догадалась Листян. — Почуяла свою кровь. И поэтому ты ее видел, да?
— Возможно. Все, успокоилась? Вставай, пойдём отрока искать, пока он глупостей не наделал.
Но Ингвар спрятался надежно. Маленький, легкий, он не оставлял следов в высокой траве. Лишь иногда придушенная птичка давала понять, что он жив.
Наран тщательно скрывал свое беспокойство. Он ничего не знал про оборотней, отец не рассказывал, а теперь за сына было страшно.
Ночью был дождь. Не простыл ли мальчик? Это они прятались под одним одеялом, а потом сушили у огня одежду. А лисенок, степь не знающий, нашел ли укрытие? Не вредно ли ему так долго оставаться в зверином облике? Человеческие следы не встретились ему ни разу. Лисьи — видел. Что мальчик ест? Птицы и кусарки были убиты, но не съедены. Не голодает ли Ингвар? А что, если он в таком виде вовсе не разумен? А если он не может обернуться обратно? Не выйдет ли так, что мальчишка навеки застрял в лисьем теле? Может, стоит сделать ловушку?
— Никаких ловушек, — заявила Листян. — Даже не думай! Не позволю свое дитя ловить в силки, как зайца!
— А как нам его еще поймать? — начинал злиться Наран (ощущать себя беспомощным было непривычно и неприятно).
— Выманить? Ну, оставить на видном месте нормальную, привычную еду, спрятаться в кустах…
— А потом? Пальнуть из лука? Ты когда-нибудь пробовала лицу голыми руками изловить? Да и не подойдет он, запах наш почует.
— Если ты такой умный, то придумай что-то другое.
Наран вздохнул. Она имела право злиться.
— Еду все же оставить нужно, — признал он. — Хоть поест нормально.
— Смотри, там, у реки, — вдруг вскрикнула Листян, вскакивая на ноги. — Лиса!
Он оглянулся и тоже вскочил. По высокому берегу, над самым обрывом, за маленькой птичкой кралась худая ушастая лисица.
— Стой, — воскликнул он. — Это не он.
Как узнал? Как почувствовал? Просто — ощутил, словами это не объяснить. Но Листян удержать — что воду в горстях носить, что ветер шапкой ловить. Она уже мчалась к обрыву. Наран бросился за ней, но не успел: раскисший от ночного дождя берег вдруг поехал у нее под ногами, увлекая и траву, и землю, и саму женщину, нелепо взмахнувшую руками, вниз, прямо в реку.