Мы потопали за ним, нестройной, пошатывающейся группой. Едва переступив порог и углубившись в узкий, слабо освещенный коридор, я ощутил странное. Легкое, едва уловимое покалывание по коже, словно от статического электричества. Я бросил взгляд на остальных. Эдварн потер предплечье, Горст нахмурился, Каэл беспокойно заерзал на руках у отца. Орн же просто вслушался в ощущения, его взгляд стал внимательным, изучающим. Все чувствовали одно и то же.
Однако тревоги во мне не было. Если бы Творец желал нам зла, ему не составило бы труда оставить нас на растерзание имперцам. Или… разобраться с нами самостоятельно.
Коридор оказался недолгим и вывел нас в еще одно помещение. Оно было меньшее, но обустроено. По стенам стояли простые, но добротно сбитые деревянные лавки и ряд одинаковых шкафчиков из темного дерева. Воздух здесь был чище, пахло древесиной и чем-то травяным.
— Здесь вы можете привести себя в порядок. — спаситель обвел рукой комнату. — Омойтесь с дороги, переоденьтесь. Одежду оставьте в шкафчиках. Как закончите — я вернусь.
Он не стал ничего больше объяснять. Развернулся и шагнул к массивной, лишенной каких-либо украшений двери в дальней стене. Она была из того же темного материала, что и стены пещеры. Открыв дверь, Творец скрылся в проеме, оставив нас одних.
Мы остались впятером. Четверо оказались рядом со мной, единственные, кто сохранил верность. Я посмотрел на них: уставший, но несломленный Эдварн; Горст, в чьих глазах бушевала буря из долга, потери и нового выбора; Каэл, осваивающий жизнь в новом, жестоком теле; и Орн, мой учитель, для которого все это стало очередным потрясением.
Если у меня и Орна не было выбора — Империя объявила на нас охоту, — то эти трое… сделали его осознанно. Горст мог бы остаться с Вальтером, вернуться к службе, к призрачной надежде на карьеру в новой реальности. Эдварн… потерял всех, но мог бы попытаться начать с чистого листа где-нибудь на окраине. Но они пошли за мной. Пожертвовали всем. И я был обязан был оправдать их доверие. Я стану настолько сильным, что ни одна угроза в этом мире не посмеет даже приблизиться к тем, кого я считаю своими.
Следующие полчаса мы молча приводили себя в порядок. Скинув пропыленную, пропитанную потом и дымом битвы одежду, я почувствовал странное облегчение. Словно сбрасывал с себя не просто ткань, а слой старой, полной боли кожи. Оставшись в одних штанах, я задумался, куда деть этот тряпичный хлам.
Мое внимание привлек один из шкафчиков. На его дверце была выгравирована простая пиктограмма: рука, опускающая сверток в прямоугольник. Открыв ее, я обнаружил, что шкафчик пуст. Недолго думая, я засунул туда свою груду тряпья и захлопнул. В тот же миг раздался тихий, шипящий звук, напоминающий работу далекого кузнечного меха. Из щелей повалил легкий, почти невидимый дымок, пахнущий озоном. Я снова открыл дверцу. Внутри было пусто. Ни пепла, ни следов горения. Лишь кристально чистый воздух и легкое тепло, исходящее от стенок. Технологии Творцов вновь заставили меня восхититься и содрогнуться одновременно.