Я отступил в относительно свободный угол, прислонился к прохладной каменной стене и закрыл глаза. Эйфория творения и спасения постепенно отступала, уступая место глубочайшей, выворачивающей наизнанку усталости. Внутри всё было пусто и холодно, будто я сам отдал частичку своей жизни каждому из спасённых. Но я знал, что это не моя усталость.
Мысленно я коснулся прочной, тёплой нити, что связывала меня с Мимио. Отклик был, но слабый, приглушённый, будто из глубокого колодца. Деревце в углу моего сознания, символ его жизненной силы, стояло с поникшими, чуть пожелтевшими листьями. Он отдал всё, чтобы помочь мне. Снова.
Не раздумывая, я сунул руку в карман — вернее, сконцентрировался и вызвал из инвентаря одну из оставшихся «Крохотных Одухотворённых щеп». Она материализовалась в моей ладони, тусклая, но всё ещё излучающая слабый, тёплый свет жизни. Я сжал её в кулаке и направил поток чистой энергии по той самой нити.
— Держи, дружок. — прошептал я. — Это тебе. Спасибо.
Эффект был мгновенным. По нити пробежала яркая, тёплая волна. Деревце в моём сознании вздрогнуло, расправило листья, и они снова зазеленели, засверкали, наполняясь силой. Из рукояти топора на моем поясе донёсся едва слышный, но безмерно довольный щебет, похожий на потягивание кошки у огня. Слабая вибрация сменилась ровной, уверенной пульсацией. Мимио был снова в порядке. Нет, он был больше чем в порядке — он был силён, сыт и счастлив. И я чувствовал его благодарность, тёплую и безграничную, как солнечный свет.
Сделав глубокий вдох и чувствуя, как силы возвращаются и ко мне, я оттолкнулся от стены. Нужно было найти капитана Горста, отчитаться о «проделанной работе» и, самое главное, узнать, что творится за стенами. Я протиснулся через толпу ликующих горожан и уже направился к выходу из склада, как в проёме двери увидел знакомую фигуру.
Капитан Горст стоял, прислонившись к косяку, и молча наблюдал за происходящим. Его стальное, непроницаемое лицо было задумчивым. В его глазах не было ни радости, ни удивления — лишь холодная, расчётливая оценка. Он видел всё. Видел, как оживали обречённые, как плачут от счастья родные, как надежда возвращается в сердца людей. Он видел чудо, и он видел его источник.
— Капитан. — кивнул я, подходя.
— Макс. — его голос был низким, безэмоциональным. — Хорошая работа. Лучшая, что я видел за последние недели. Идём.
Он развернулся и вышел из склада, не сомневаясь, что я последую за ним. Мы молча шли по узким, всё ещё пустынным улочкам, направляясь к главной стене. Воздух был густым и тяжёлым, пах дымом, пеплом и всё тем же сладковато-гнилостным запахом Леса, который уже стал фоном этого апокалипсиса.