Виктор медленно обернулся, и на его лице застыло выражение лёгкого недоумения.
— Поединок? Племянник, ты, кажется, забыл, где находишься. Сегодня Праздник Меры, и в такие дни поединки запрещены, — он покачал головой с показным сожалением. — К тому же… какой смысл? У меня нет причин сражаться с тобой, это было бы негуманно.
— Если ты победишь, я откажусь от наследства. Всё имущество семьи Винтерскай перейдёт к тебе, полностью и безоговорочно, а если проиграешь, — я сделал шаг вперёд, — то ты откажешься от опеки над Эммой. Здесь и сейчас, при свидетелях.
Я видел, как в глазах Виктора вспыхнул огонёк жадности, чистой и незамутнённой. Он просчитывал и взвешивал: всё имущество рода Винтерскай, поместья, земли, активы по всей империи, против одной маленькой девочки, которую он и так собирался убить ради родословной.
Для него это должен быть слишком большой соблазн.
— Господин Ларс, — Виктор повернулся к имперцу, — не возражаете ли вы, если мы ненадолго прервём празднество? Мой племянник, очевидно, нуждается в… наглядном уроке, и было бы невежливо отказать ему в такой просьбе.
Ларс задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.
— Внутренние дела семей и кланов остаются их внутренними делами, — произнёс он наконец. — Если семья Винтерскай желает уладить свои разногласия традиционным способом, Империя вмешиваться не станет. Я засвидетельствую результат этого поединка.
Виктор кивнул.
Он передал Эмму алхимику, и старик вцепился в её руку сухими пальцами, после чего Виктор начал спускаться с помоста. Шаг за шагом, не торопясь, с улыбкой победителя.
— Знаешь, племянник, я давно хотел с тобой поговорить. По-семейному, — Виктор остановился в пяти шагах от меня, неторопливо размял шею и демонстративно хрустнул костяшками пальцев, щурясь в притворно-ласковой усмешке. — Что ж. Я готов надрать тебе задницу.
Ларс поднял руку.
— Условия поединка, — перекрыл он людской гомон без малейшего усилия. — Разрешено использовать личную силу: тело, культивацию, оружие и артефакты. Бой ведётся до тех пор, пока один из участников не признает поражение. Либо до смерти.
Он обвёл взглядом толпу.
— Прошу всех освободить площадь. Участникам занять противоположные стороны.
Народ хлынул к краям, прижимаясь к стенам домов и лоткам торговцев. Матери хватали детей, мужики отталкивали друг друга локтями за лучшие места, и пустое пространство ширилось с каждой секундой. Через минуту между мной и Виктором легло метров пятьдесят утоптанной земли.
Дядя неспешно разминал плечи, перекатывая красный медальон между пальцами. Он выглядел слишком расслабленным для человека, который только что согласился на смертельный бой.