В ширину проем должен быть таким, чтобы я мог протиснуться. Вроде бы достаточно, чтобы пролезть. Вот только тут же всплыла другая проблема — с таким узким диаметром банально негде размахнуться киркой. Отводишь локоть для удара, и древко тут же стукается о камень. Трудно работать, когда руки зажаты тисками. Придется забирать чуть-чуть пошире, иначе проходка просто остановится.
Я выдохнул и вытер едкий пот, заливающий глаза. В этот момент тени вокруг резко сгустились, прыгнули на меня со стен. Желтое пятно света задрожало и ужалось. Факел еле светил.
Да чтоб тебя…
Я перевел взгляд на уступ. Моя импровизированная заплатка из дополнительного куска ткани давно исчезла. Промасленная обмотка прогорела полностью, превратившись в опадающую золу, и теперь уже почти истлела сама куцая деревяшка, черт ее дери. Огонь сожрал всё, что только мог.
Подняв угасающий огарок, я хмуро осмотрел его. Всё, конец короткой песне. Похоже, придется зажигать новый факел.
Шагнув назад к брошенному на шлак мешку, нащупал и вытащил из связки замену. Провел пальцами по древку и тут же мысленно скрипнул зубами. Этот оказался примерно таким же паршивым по качеству исполнения, а местами обмотка на ощупь казалась даже еще более сырой, словно перед отправкой на испытание ее специально макали в лужу.
Я торопливо прижал тлеющий кусок старого факела к обмотке нового. Попытался поджечь его напрямую, передав остатки тепла, пока огонь окончательно не сдох.
От соприкосновения пошел вонючий дым. Смола неохотно запузырилась, влажно зашипела, но пламя не цеплялось за пропитку. Новый факел категорически не хотел заниматься. Глазок света мигнул в последний раз и начал стремительно угасать.
— Да чтоб тебя! — в сердцах рявкнул в темноту.
Так, похоже, тут без активной Ци не обойтись. Обычным кремнем эту влажную дрянь я буду высекать до второго пришествия Матери Глубин.
Я поднес свободную ладонь вплотную к обмотке. Выбросив в темноту бесполезный огарок, сосредоточился. Мысленно потянулся к Нижнему Котлу, зачерпнул из Внутреннего Горна порцию энергии и толкнул по меридианам в кончики пальцев. Кожа вспыхнула ртутным отливом, а затем с моей ладони сорвался лепесток чистого пламени.
Замер на долю секунды, глядя на этот огонь, танцующий на голой коже. Смотрел так, будто видел впервые. За время выживания в Каменном Пределе и работы у наковальни я уже вроде перестал обращать на это внимание, сроднился с этой силой, но если хотя бы на миг остановиться и подумать… Огонь, мать его, льющийся из человеческой руки просто по щелчку воли. Настоящее чудо.