Я замолчал, прокручивая в голове весь процесс ковки до финишной отделки. Вроде бы ничего не забыл. Чезара всё это время стояла неподвижно, глядя в одну точку на стене. Её факел уже прогорел наполовину, и в каверне начали густеть тени.
— Всё запомнила? — спросил я, повернувшись к ней. — Может, записать надо было? У меня в сумке найдётся на чём…
— Я всё запомнила, мастер, — Чезара подняла на меня серые глаза. Взгляд был холодным и профессиональным. — У меня память на такие вещи долгая. Ошибок не будет.
Она сделала шаг к выходу, но я снова её притормозил.
— Послушай, ты всё-таки надумала уходить? Прямо сейчас? — я кивнул на проём, за которым всё ещё слышался шум мелкого дождя. — Ты промокла до нитки, Чезара. Это нехорошо. Гора горой, но лихорадку на таком ветру подхватить — раз плюнуть.
Девушка остановилась и окинула меня странным взглядом. Смотрела на мою куртку, которая под действием Внутреннего Горна давно перестала парить и теперь выглядела так, будто я и вовсе не выходил из дома.
— Ты, я вижу, уже высох, — сказала тихо, и в её голосе проскользнуло не то удивление, не то зависть. — Стихия Огня?
— Огонь, — коротко подтвердил я.
Чезара промолчала, но я заметил, как она едва заметно вздрогнула. Её плечи мелко дрожали, а бледные губы чуть посинели от холода. Она явно была на пределе, хоть и старалась этого не показывать.
— Сядь у горна, — указал на каменный выступ. — Сейчас разожжем. Отогрейся хотя бы полчаса, выжми одежду. А потом иди, если так приспичило. В таком состоянии ты до первой делянки не дойдёшь — ноги откажут.
Она постояла, колеблясь, глядя то на меня, то на выход. Наконец, нехотя кивнула и подошла ближе к горну.
«Суровая, как скала», — подумал, присаживаясь на край наковальни.
В этот момент откуда-то из глубины штольни донёсся странный звук — похожий на низкий вой, смешанный с шипением, будто в раскалённый металл плеснули ледяной воды. Гулкий, вибрирующий звук прошёл прямо через подошвы ботинок, заставив Ци в моих каналах на мгновение замереть.
— Это ещё что за хренотень? — я непроизвольно напрягся.
Чезара даже не шелохнулась, лишь плотнее закуталась в мокрый плащ и посмотрела в сторону тёмного провала за наковальней.
— Это Глотка, — сказала бесцветным голосом. — Тот самый лаз в глубину, про который я говорила. Вулкан дышит, мастер. И иногда ему есть что сказать.
— Опять загадки, Чезара, — поморщился я, скрестив руки на груди. Меня раздражала эта островная привычка напускать туман там, где нужна ясность. — Давай без сказок для портовых пьяниц. «Вулкан дышит», «гора говорит»… Что именно там, в этой Глотке?