Не обращая внимания на нарастающую тряску, я перехватил рукоять. Удар! Ещё удар! Ещё удар! Развернуться как следует не выходило, бил на одной голой ярости и упрямстве.
Бам!
Тупое железо вдруг не встретило привычного сопротивления туфа и ухнуло куда-то в пустоту. Очередной пласт с хрустом отвалился, и передо мной образовался небольшой пролом, за которым чернела густая тьма естественной каверны.
Сверху полилось каменное крошево. Гора задрожала сильнее. Я резко обернулся назад, где в узком туннеле остался коптящий факел и мой брошенный мешок.
«Чёрт! Если от этого землетрясения лаз сейчас завалит… все мои вещи, вода и остатки розжига останутся там!» — резанула паническая мысль.
Я инстинктивно подался назад, собираясь отползти и схватить снаряжение, но в это самое мгновение гора ударила по-настоящему.
Стены содрогнулись с такой силой, что меня едва не впечатало лицом в шлак. Позади раздался грохот. Мой рукотворный проход схлопнулся мгновенно, погребая свет факела и мешок под тоннами обрушившегося камня.
Путь назад отрезан.
Не теряя ни доли секунды, всем телом рванул к выдолбленному проему. С силой навалился плечами на края своей же пробоины, расширяя собственным весом. Порода с хрустом подалась, и я вперемешку с осыпающимися кусками туфа и пеплом перевалился через край во мрак.
Короткое падение. Тяжело рухнул на твердый и теплый камень, сгруппировавшись в последний момент.
Окружающее пространство ещё яростно трясло. Я лежал на боку, сжавшись в комок и инстинктивно закрыв голову руками, пережидая подземный гнев. Сверху, из дыры, сквозь которую я только что выпал, на спину продолжали сыпаться острые осколки и едкая пыль.
Длилось это, казалось, целую вечность, но постепенно пульсация камня начала утихать. Дрожь сходила на нет, гул рассеивался, пока примерно через полминуты гора наконец полностью не успокоилась. Всё закончилось.
Меня обступила полная тьма и абсолютная тишина.
Я медленно перекатился на спину и раскинул руки, распластавшись на теплом камне.
В голове не было ни паники, ни запоздалой злости на обстоятельства, ни планов по спасению. Лишь пустота и ясное понимание простого факта: свет остался там. Мой рабочий факел, мешок с пожитками и остатками воды — всё погребено под многотонным завалом породы.
Вокруг стояла тьма, в которой нет никакой разницы, открыты твои глаза или плотно сжаты веки. Первозданный мрак раскаленной утробы, давящий на зрачки.
Пролежав так с минуту, я тяжело выдохнул, выталкивая из легких пыль, и медленно приподнялся на локтях, вслушиваясь в пространство.