Стихийное пламя лизнуло пропитку факела. Под воздействием жара сырая смола и влажный луб не выдержали, зашипели и тут же вспыхнули огнем.
Я мысленно перекрыл заслонку Внутреннего Горна, обрывая поток. Пламя на руке исчезло. Факел нормально занялся, с треском отбрасывая на стены пещеры пляшущие тени и отгоняя подступивший мрак.
Пристроив его обратно на уступ так, чтобы без помех освещал пробитый лаз, я снова перехватил рукоять кирки. Снова замах. Снова удар, выбивший очередную порцию серого крошева. По самым оптимистичным прикидкам, у меня оставалось от силы час-полтора времени, пока этот паршивый факел окончательно не сдохнет.
Тридцать минут. Сорок. Время в раскаленной утробе вулкана текло вязко, измеряясь лишь ударами железа о камень.
Я долбил рыхлую породу, отшвыривая отколотые куски себе за спину. Всё приходилось делать голыми руками — то и дело откладывать кирку, сгребать куски горячего туфа и волоком вытаскивать из проема наружу, разгребая растущие завалы.
Мой рукотворный лаз углубился уже метра на вглубь стены. Пространство сузилось настолько, что продвигаться приходилось исключительно на карачках, а колени и сапоги то и дело проваливались в крошащуюся в пыль породу, не находя твердой опоры.
Места для нормального размаха катастрофически не хватало. Локти постоянно бились о своды, поэтому работать кайлом приходилось лишь короткими тычками, используя силу одних предплечий. Из-за этой тесноты и неудобной позы на то, чтобы просто очистить проход и убрать мусор, уходило куда больше времени, чем на саму проходку.
В какой-то момент я замер, тяжело дыша и стирая грязной рукой пот со лба. Утробный гул горы под ногами, к которому я уже начал привыкать, будто бы усилился. Вибрация стала глубже и тяжелее, отдаваясь зудом в костях.
Странное и тревожное ощущение, точь-в-точь как тогда, когда мы только прибыли на Иль-Ферро и шли с Алексом по улицам, впервые почувствовав дрожь земли — знаменитое «дыхание зверя».
«Только этого не хватало, — мрачно подумал я, вслушиваясь в нарастающую дрожь камня. — Надеюсь, этот проклятый вулкан не вздумает извергаться прямо сейчас!»
И так уже хватало проблем по горло.
Удар. Ещё удар. Кайло с хрустом вгрызалось в туф, пробивая дорогу сквозь мертвую породу сантиметр за сантиметром. В узкой норе стало совсем темно — мои собственные плечи почти полностью перекрыли свет снаружи. Я попятился на четвереньках, дотянулся рукой до оставленного на уступе факела и втащил за собой, пристроив на неровный камень прямо в проёме.
Теперь приходилось изворачиваться вдвойне. Главное не сбить чадящую деревяшку локтем во время замаха и случайно не завалить огонь той самой горячей пылью, которую нужно постоянно выгребать под себя и отталкивать назад.