Лёгкий шорох на грани слышимости прорезал тишину, похожий на хруст сухого листа под чем-то совсем невесомым. Потом второй, ближе, с характерной торопливостью мелких лапок, перебирающих по коре. Третий, ещё ближе, и из-под корневого кома поваленного вяза высунулась рыжевато-бурая мордочка бурундука.
Маленький зверёк с пятью тёмными полосами на спинке, бегущими от загривка к хвосту. Настороженные чёрные бусинки глаз блестели, уши чуть развёрнуты в стороны, ловя звуки. Он замер на краю корневого кома, приподнявшись на задних лапках, и крутил головой из стороны в сторону, обнюхивая воздух подвижным, влажным носом.
Почти обычный бурундук. Я присмотрелся внимательнее, и развитые чувства помогли различить деталь, которая заставила меня затаить дыхание: шерсть зверька чуть поблёскивала. Едва уловимый серебристый отлив пробегал по кончикам волосков, когда бурундук поворачивался боком к падающему свету, похожий на изморозь на траве ранним утром. Такой блеск выдавал магию, пусть зачаточную и слабую.
Бурундук юркнул под корневой ком с такой стремительностью, что глаз едва успел проследить за ним. Через секунду из-под корней донёсся тихий скрежет, камешки сдвигались, мох шуршал, и я вполне отчетливо, благодаря этому, представлял, как крошечные лапки ловко раздвигают маскировку, которую я укладывал с таким усердием.
Минуту из-под корней не доносилось ни звука, а потом зверёк выскочил обратно, и его защёчные мешки раздулись до размера вишен, набитые чем-то угловатым и твёрдым, что выпирало под кожей характерными бугорками. Он насовал за щёки кристаллы маны и собирался дать дёру.
Бурундук метнулся по стволу поваленного вяза, перебирая лапками с невероятной скоростью. Добравшись до развилки толстого корня, он замер, уселся на задние лапы и выплюнул один кристалл на кору, придержав его передними лапками. Голубоватый камешек лёг между корней, и зверёк наклонился к нему, раскрыв пасть.
Резцы сомкнулись на кристалле с тонким, стеклянным хрустом. Мелкая голубоватая крошка посыпалась на кору, и бурундук принялся жевать, быстро, усердно, перемалывая кристалл маны с тем же рвением, с каким грызут орех. Каждое движение челюстей высекало из камешка новую порцию крошки, зверёк глотал её, и с каждым глотком серебристый отлив на его шерсти становился чуть заметнее, чуть ярче.
Я смотрел, не шевелясь, и в голове с ясностью, от которой щекотало затылок, складывалось понимание происходящего.
Бурундук поглощал ману из кристалла напрямую. Разгрызал минеральную оболочку, высвобождая сконцентрированную энергию, и его организм впитывал её, перерабатывая на клеточном уровне.