Я повернулся к Петру, который молча наблюдал за сценой, и к Александру.
— Мы с Петром едем в Москву. Вы с нами? Билеты, если что, докупим на вокзале, — сказал я, глядя на новый клинок.
— Я поеду, — тут же сказал Илья, хлопнув себя по могучей груди. — Кто вас там, столичных хитрецов, от банального уличного грабежа защитит?
— Пожалуй, тоже прокачусь, — произнёс Александр, — я долго сидел в каменных стенах форпоста. Можно и прогуляться по столице.
Вот только утром, уже стоя возле кассы, все наши планы рухнули.
— Как это билетов нет? — ошарашенно глядя на кассиршу, спросил я.
— Все поезда отменены, — противным голосом заявила полная женщина в униформе.
— Ну, тогда нам до Питера, — встрял в наш разговор Муром.
— Все поезда отменены! — чуть ли не по слогам повторила кассирша.
— Но почему? — изумился я.
— Вы что, не в курсе? В Архангельске прорыв!
Глава 2
Вокзал гудел, растревоженный красным табло отменённых поездов.
Мы стояли у главного входа, смотря на улицу, где люди метались в поисках свободных такси.
«Прорыв в Архангельске» — вот и всё, что я знал. Но это звучало как название фильма-катастрофы, а не как часть моей новой реальности.
— Дим, — услышал я деловитый голос Аверина. — У тебя сектор ответственности по договору с УИБ какой? Какая территория?
Я уставился на него, ощущая, как в голове медленно и беспомощно переворачивается пустой ящик с надписью «Бюрократические обязательства барона».
Территория?
Сектор?
Договор…
А, да, припоминаю, та пачка бумаг, которую с ледяной улыбкой всучил Никифоров. Я тогда с умным видом поставил подпись, даже выслушал его объяснения, сканируя интерфейсом бумаги о праве на землю и обязанности платить налоги. Всё остальное казалось нудной формальностью, юридическим шумом.
Думал, разберусь потом, спрошу друзей, ну вот это «потом» и наступило. Поздравляю.
— Я… — начал я и замолчал.
Оправдываться было глупо. Внутренний тестировщик язвительно констатировал: «Игрок проигнорировал мануал квестового предмета „Феодальный договор“. Последствия: неизвестны. Критичность: высокая».
Пётр, прислонившись к трости и наблюдая за этой пантомимой, чуть скривил губы. Не улыбка, а холодная, отстранённая усмешка человека, который уже понял, что я не разобрался в документах, но не спешит делиться этой новостью с окружающими.
Илья просто смотрел на меня, ожидая действий. Его богатырское спокойствие было подобно скале. Мурому всё равно, какие бумаги я невнимательно читал, главное — быть с друзьями да вдарить по врагу.
Александр на секунду закрыл глаза, будто собираясь с силами. А когда открыл, в них читалось не столько раздражение, сколько принятие меня таким, какой есть.