И что с этим всем делать? Только сейчас я понял, что не думал над тем, что ждёт мир крысолюдей в случае нашей победы, по данным, полученным от Гхынов, проигравший мир разрушается. Но часть этого мира, где стоят порталы, могут выжить, создавая так называемые — осколки. На них может выжить часть населения, но ни о каком сопротивлении победителям не будет и речи. Теоретически, там можно жить, но по факту победитель всегда обращает местных в рабов, а из таких осколков выкачивают все ресурсы. Победители стремятся уничтожить расу, населявшую побеждённый мир, устраивая самый настоящий геноцид. Только сейчас я осознал, что в случае нашей победы нам придётся сделать то же самое, только вот всё во мне говорило о неготовности принять такой сценарий. Одно дело — убивать воинов, вторгшихся в твой мир, а совершенно другое дело — убивать мирное население. Эти женщины и дети не вторгались ко мне, не убивали и не обращали жителей подконтрольных мне территорий в рабство, так почему я должен уничтожать их. Они мне напоминали средневековых крестьян в Японии, бесправных, работавших не покладая рук и не имевших никаких прав. Даже картинки из старых фильмов, которые смотрел в детстве, очень напоминали текущую обстановку, да и поля были засеяны чем-то, похожим на рис, хотя здесь могу и ошибаться.
Вот только ответ на вопрос, что делать с населением этого мира, я так и не нашёл. Убивать таких крысёнышей и крыс, всю жизнь терпевших лишения, я не готов, да, наверное, никто из моих воинов не готов устраивать геноцид целой расы. Не берусь говорить за жителей других стран, но мы, русские, никогда не пойдём на этот шаг, что-то глубинное в самом понимании мироздание не даст этого сделать. Если вспомнить всю историю моего государства, то мы как-то сумели ужиться с другими народами, порой кардинально чуждыми нам, а значит, нужно попробовать и здесь, пойти таким же путём вне зависимости, что будут делать воины других стран.
Я медленно подъехал к сжавшимся в страхе крысам и, достав из инвентаря трофейный паёк, протянул женщине, спокойным голосом произнеся на их языке:
— Бери!
Та не сразу поняла, что от неё хотят, и я даже усомнился, правильно ли произнёс слово, но вот она осторожно подняла голову, посмотрев на меня, в её чёрных глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, и она, осторожно протянув руку или лапу, не знаю, как назвать, взяла паёк. Судя по всему, она прекрасно понимала, что это такое. Внезапно, упав на колени, она поклонилась, не смея поднять головы и явно чего-то ожидая от меня.
— Благодарю, господин! — произнесла она с уважением.