Тянуть вертолёт вверх нельзя, а вправо не успею. Только влево и вниз.
Опустил нос и продолжил разворот. Дыхание стало чаще, во рту уже давно пересохло. И даже пятой точкой уже ждёшь, что вот-вот по хвостовой балки пройдёт очередь из пушки 30 калибра.
Но противник не стрелял в меня. Я не интересовал почему-то последнего из звена новейших американских вертолётов.
Только я развернулся, как экипаж Апача наклонил нос и выпустил очередь по севшему на вынужденную Ми-28. И так же ушёл на юг за остальными, не сбавляя скорость.
Последнее, что я заметил — на борту была нанесена эмблема в виде змеи. Её было невозможно не разглядеть.
Вертолёт на земле загорелся, а в клубах огня и дыма я не сразу рассмотрел наших товарищей.
— 452-й, я 101-й, нужна эвакуация. Два сбитых у нас, — доложил я через ретранслятор.
— Повторите, 101-й. Вас плохо принимают.
— Вертолёты сюда давай! — крикнул я в эфир.
И сразу всем всё стало понятно.
В этот момент я увидел, как внизу медленно отползают от вертолёта Керимов и Зелин.
— 101-й, я 401-й, готовы забрать кого надо, — вышел в эфир на арабском ведущий десантной группы второй волны.
Повезло, что его группа рядом возвращалась. А ведь могли пойти по другому маршруту. Два экипажа быстро зашли на посадку и стали осматривать места падения.
Экипаж ПСО погиб. Тут напрасно было питать надежду. А вот что с нашими парнями неизвестно.
Ми-8, приземлившийся рядом с Зелиным и Керимовым быстро их подобрал и взлетел.
— 401-й, 101-му, как состояние на борту? — запросил я, пристраиваясь к вертолёту, который забрал наш экипаж.
После небольшой паузы, командир сирийского Ми-8 вышел в эфир.
— Триста, но тяжёлые. 452-й, передайте, что нам нужно в Эль-Мезза.
Похоже, что нашим парням досталось. Главное, чтоб выжили.
Слишком много уже потеряли на этой войне.
Вертолёт с Зелиным и Керимовым отвернул в сторону Дамаска. Пока со второго вертолёта Ми-8 пытались собрать останки погибшего поисково-спасательного экипажа, осталось сделать ещё одно дело.
— Пуск, — спокойно произнёс я, пуская НАРы и отрабатывая из пушки по Ми-28.
Он одиноко дымил в песчаной низине. А теперь горел и полностью был разрушен.
Картина мира продолжала оставаться огненной и чёрной от едкого дыма. Пролетая через буферную зону, невозможно было не остановить свой взгляд на разрушенных укреплениях и сожжённой технике. Будто кто-то пронёсся огненным вихрем по этим местам, превратив машины в обгоревшие скелеты.
Вертолёт Занина следовал справа от меня, держась на дистанции.
— 2-й, остаток расчётный? — запросил я Василия.
— Подтвердил.