Бело‑песчаный ансамбль колонн, арок и древних стен меркнет.
— Кеша, на связь.
Но в ответ тишина. Слышно какое-то мычание.
— Кеша, как принимаешь? — запросил я.
Начинаю понимать, что мне не отвечает Иннокентий.
— 302-й, передняя кабина разбита, — подсказал Кневич.
Я с трудом сглотнул ком, образовавшийся в горле. Я вновь и вновь пробовал вызвать Кешу, но в ответ очередное рычание.
— Кеша, не молчи, — громче произнёс я.
— Ррр… чу. Не… чу, — раздавалось в наушниках.
Возможно, у него ранение или что-то со средствами связи. Главное, что живой. Но из боя следует выходить.
— Байкал, 302-му. У меня переднего похоже ранило, — доложил я авианаводчику.
— Понял вас. Отход с курсом 280. И свяжитесь через воздух с Тифором.
— Принял. Сейчас.
Другая пара ещё не вышла на связь. Время уже расчётное, чтобы мы взяли курс на Тифор, а смены всё равно нет.
Ситуации не самая приятная. И уходить надо, поскольку Кеша ранен, и своих бросать не хочется.
— 308-й, 308-й, 2-му на связь. 308-й, — запрашивал я ведущего пары Ми-24, которая должна нас сменить.
В ответ тишина. Зато более бодрые голоса теперь у группы бомбардировщиков.
— 110-й, уходим на обратный. Задание прекратили, — доложил их ведущий.
В эфире возникла пауза, пока я выравнивал вертолёт.
— Понял. Подскажу. 302-й, ответь 110-му.
— На приёме, 110-й.
— 308-й передал, что взлетели.
Это уже хорошо. Значит, подмога будет. Пока я отвернул вертолёт в направлении аэродрома, смог осмотреть поле боя.
Боевики откатились назад и сейчас никаких атак против наших войск не предпринимали.
— Принял. Передайте на Тифор-старт, что 302-му к посадке нужна санитарка и пускай запросят вертолёт на перелёт в госпиталь.
— Понял, передам. И… спасибо за работу, — поблагодарил нас ведущий бомбардировщиков.
Не знаю, как он понял, что это мы уничтожили «Квадрат». Может кто подсказал. В эфире сейчас кого только нет.
— Мягкой посадки, — ответил я, отклоняя ручку от себя.
Пока командир «бомбёров» передавал информацию, мы с Кневичем уже развернулись в направлении базы. Скорость нужно увеличивать, чтобы как можно быстрее прибыть на аэродром.
— 302-й, Байкалу. Спасибо и удачи.
— Держитесь, мужики, — ответил я, продолжая разгонять вертолёт.
Кневич пристроился рядом и несколько секунд летел со мной параллельно.
— Блистер разбит, но он мне рукой машет, — сказал ведомый, уводя вертолёт в сторону.
— Понял. Не молчи, Кеша. Ты как там? Порычи хоть, — продолжал я держать в тонусе Петрова.
Если он может махать, значит ранения могут быть несерьёзные.
— А у… еня… рррр, — прозвучал в эфире громкий рык Иннокентия, пытавшегося проговорить фразу.