В голове много мыслей. За спиной Тося, рядом с ней раненый Хавкин. Ещё и Кеша бьётся из последних сил. И никакой подмоги, кроме кружащего над нами Тобольского.
— Саша, я перевязала. Давай помогу, — подтянула Белецкая к себе автомат Хавкина.
— Не высовывайся!
Несколько человек двинулись обходить нас слева по склону. Пустил по ним очередь. Одного свалил, ещё двоих ликвидировал Кеша. Уже тревожно, что подходят слишком близко.
Не знаю, сколько прошло времени, но духи решили застопориться. Попрятались за камнями, что мне их пока не достать.
— 201-й, ведём бой. Быстрее надо забирать, — громко сказал я, продолжая насиловать станцию.
Она то шипит, то пищит.
— 202-й, пока нет никого, кроме нас. Держитесь. Попробую группу высадить на вершину к вам в помощь.
Краем глаза ухватился за пару человеческих фигур, подступающих слева. Одеты в тёмные одеяния: чалма на голове, автоматы наперевес. Идут в низине, пытаясь подойти вплотную. Идут очень тихо. Предсмертный крик прокатился над землёй.
Так мы долго точно не протянем.
— Да есть кто-нибудь ещё в воздухе⁈ — громко сказал я в рацию.
Не прошло и минуты, как боевики появились с противоположной стороны. Ещё несколько выстрелов, и снова отступили.
— Тося, только сиди и не высовывайся, — ближе перекатился я к Белецкой, но та ещё продолжала сжимать автомат Михаила.
От боевиков уже не так просто отбиваться. Решили задавить нас огнём. Чаще стараюсь перемещаться, чтобы была возможность не дать им подойти. Но они всё подходят. И опять пустой магазин.
И тут меня чем-то снесло на землю. Пара выстрелов раздались слева.
Краем глаза вижу фигуру в чёрном. Он уже поднял автомат. Нужно ещё мгновение, чтобы его снять. Я даже не заметил, как выпустил очередь по душману.
Лёжа между камней, я почувствовал, что на мне лежит… Тося. Внутри всё похолодело. Лицо Антонины, чёрное одеяние боевика… всё вокруг закрутилось. Она лежала рядом со мной и протяжно стонала от боли.
— Ты… ты чего? Зачем полезла, дурочка?
Одна группа решила снова попытать счастье и подойти вплотную. Надо подпустить ближе, чтобы сразу всех. Кучно идут!
Гранату держал на голове в одной руке, а в другой Тосю.
— Ну зачем⁈ — тихо проговорил я, выдернул чеку и бросил гранату.
Взрыв. Трое рухнули на землю, ещё двое поскорее стали отползать. Выстрелы со стороны боевиков затихли.
— Саша, я умираю, да? Ты ведь живой?
Я посмотрел на Антонину и свои ладони в крови. В эту секунду я не знал, что думать. Пожалуй, самый дорогой мне человек за две моих жизни вот-вот уйдёт… навсегда.
— Где? Где болит? Надо наложить повязку. Ты только не молчи. Говори мне что делать, хорошо?