— Подъём. В порядок себя будешь приводить.
— Кто… что… Саша⁈ — начал брыкаться Батыров, но его хватило только на переворот головы на другой бок.
— Да, это я. Дима, подъём. Больше повторять не буду.
— Это… мне всё равно, что ты сейчас скажешь. На всё что ты скажешь, мне абсолютно по… оу! — воскликнул Димон, когда я стащил его с кровати.
Слушать его размазанную речь я не стал. Подняв с пола, быстро нагнул моего старого друга и сунул голову под кран умывальника.
— Да ты чего! Отставить макать подполковника! — возмущался Батыров, пытаясь вырваться, но я ему не давал шанса опомниться.
— Протрезвел? — спросил я.
— Конечно… тьфу-тьфу. Я же тебе сказал, что мне сейчас хреново.
— Значит, не протрезвел, — ответил я и вывел Димона из его жилья.
Он ещё брыкался, но уже свыкся с мыслью, что я с него не слезу. Особенно, пока рядом с его жилищем стояла полная бочка воды.
Для начала я осмотрелся, чтобы рядом никого не было. Всё же, не стоит подчинённым видеть заместителя командира полка в таком виде. Особенно, когда ему устраивают такую головомойку.
— А ну отпустил меня-я-йя! — взбодрился Батыров, когда я облил его из ведра.
Судя по всему, воду только набрали, поскольку она ещё не прогрелась на солнце. Но это и хорошо.
— Теперь что скажешь, «положительный пьяница»? — спросил я.
— Хорош. Больше не буду, — утёр лицо Батыров, снимая мокрую футболку и выжимая её.
— Вот-вот, — ответил я, поставив ведро рядом с бочкой.
— А почему «положительный»? — спросил Димон
— Где положили, там и лежишь. Пошли в дом. Разговаривать будем.
Димон быстро прибрался и привёл себя в порядок. Пока разговаривали, он даже побриться успел.
— Сирийцев предупреждали, что идёт концентрация сил. Не слушали, — объяснял Батыров, вытираясь полотенцем.
— Или не хотели слушать, — добавил я.
— Вполне возможно. Но это уже прерогатива высокого командования. Лично для меня сложно было осознать гибель Олега. Получается, я ж за него ходатайствал, чтоб он остался.
Перед моим отлётом в Союз Батыров мне сказал, что Олег Игоревич будет в Сирии, пока я не вернусь. Сам же Тобольский этому был рад.
— Выходит, если бы Мулин довёл дело с отправкой Олега домой до конца, он бы не погиб, — сел напротив меня Димон, опуская голову.
— Если бы, да кабы. В нашей работе «если» можно употреблять только в инструкции экипажу. И то в разделе «Особые случаи», — сказал я, встав со стула и подойдя к кровати.
Тобольский после моего отъезда жил этой самой бочке вместе с Батыровым. Димон аккуратно сложил все вещи Олега Игоревича и оставил их на его кровати. Всегда непросто осознавать, что твой сосед и боевой товарищ больше уже не придёт.