— Но вы же сочетаете, — улыбнулся Чагаев.
— У меня уже достаточный уровень подготовки для этого. А мы создаём вертолёт в том числе и для молодого лейтенанта, только что окончившего училище.
Василий Трофимович кивнул и вернулся к своему столу. Его заместитель что-то быстро себе отметил в блокноте и обратился к командующему.
— Есть ли смысл продолжать?
— Есть. Нужно пройти всю программу до конца, как это и предписано задачами группы «Конус», — объявил Чагаев.
Его заместитель кивнул, и взял документ со стола. Он прокашлялся, бегло пробежался взглядом по листу и заговорил:
— Во время операции вам предписано находиться на аэродроме или площадке подскока. Обязательно соблюдать меры по рассредоточению техники. Будете находиться в положении дежурства на земле. По вызову с борта Як-44, взлетаете звеном два Ка-50 и два Ми-28. Цели будут переданы. Плюс внешнее целеуказание может вам передать оператор Яка. Так что будьте готовы.
На этом совещание закончилось. По команде мы встали со своих мест и проводили взглядом Чагаева, который направился к двери.
— И кстати, — остановился Василий Трофимович и подошёл ко мне. — Поздравляю, Александр Александрович. Вчера был подписан Указ Президиума Верховного Совета о награждении вас и ещё нескольких человек высокими наградами. Лично вы награждены орденом Красного Знамени.
— Служу Советскому Союзу! — выпрямился я и пожал протянутую мне руку Василия Трофимовича.
Чагаев кивнул и вышел вместе с сопровождающими из класса. Тут же меня кинулся поздравлять Рашид и Рубен.
— Ай, Искандер Искандерович! Опять большой орден! — тряс мою руку Ибрагимов.
— Это надо отмечать. Мы же с вами не сразу полетим. Можно и отдохнуть, — показал Рубен силуэт бутылки.
— Я ещё ничего не получил. И вообще, вы тоже в указе будете. Это наверняка за тот случай, когда вы на вынужденную сели, — объяснил я.
Братья «по-разному» задумались. Они уже и забыли об этом инциденте, когда мы сопровождали Василия Трофимовича. В окрестностях авиабазы Хама нас и атаковали.
Придя в комнату в здании высотного снаряжения, я начал готовиться ко сну. Остальные тоже начинали замолкать. Кроме, конечно же, Рубена и Рашида.
— Медсестра в Думейре была. Ах эти чёрные глаза! Ты их видел, Рубенчик⁈ Я в них всё время в госпитале смотрел. Только вот девушка постоянно молчала и улыбалась.
— Рашид, ты опять⁈ Только починил свой… прибор и опять куда-то его сунуть не туда хочешь? — возмутился Рубен.
— Ай, нормально. Я ей сказал, что лежу после ранения, но уже восстановился. Я ей даже шрам показывал, — хвалился Рашид.