— Это ещё почему? — удивился я.
Ответ мне на этот вопрос Бунтов дал не сразу. Само собой я своих однополчан знал неплохо. Но оказалось, что у них есть скрытые резервы, готовые меня удивить.
— Ну, они-то сирийцев на место поставят, что те им потом не вовремя топливо подгоняют. Недавно в столовой начпрода заставили пробу с еды снимать. В жёсткой форме между прочим. Ну а про приглашение зайти в баню на день рождения старшего лейтенанта Могилкина я вообще молчу.
— Знаете, Леонид Викторович, пока не вижу диких проступков со стороны моих подчинённых, — ответил я.
— Да⁈ Ты знаешь, кого они пригласили в баню? Генерала армии Чагаева в то время, когда он к нам с проверкой прилетел. Неслыханно!
— По мне так вполне нормально, — улыбнулся я.
— Чего⁈
— Разберёмся, товарищ подполковник, — быстро ответил я и пошёл к двери.
Однако, слишком сильно меня интересовало продолжение истории с Чагаевым.
— Леонид Викторович, а в истории с баней и Василием Трофимовичем что дальше было?
— Ничего. В том смысле, что ничего хорошего. Теперь всей базой строим баню. Новую и красивую! — возмутился Бунтов.
На следующий день я ознакомился со всем происходящим в подразделении. Какие дела творились в других подразделениях, мне было не особо интересно. Там у ребят свои командиры.
Сначала обход нашей техники, которой в Хмеймиме поубавилось в последнее время. Многие вертолёты были раскиданы по другим аэродромам. Об этом мне с первых минут доложил заместитель по инженерно-авиационной службе майор Гвоздев Евгений Михайлович.
— Звено Ми-24 и пара Ми-8 в Хаме сидит. Там старший Хачатрян. Сразу говорю, что забрали самые непроблемные борта. Олег Игоревич сопротивлялся, но не вышло отстоять. Приказ из самого корпуса пришёл.
На стоянке в это время было несколько Ми-8, на каждом из которых техники вели работы. Капоты двигателей были открыты, а в грузовых кабинах кто-то постоянно копошился.
Я заметил пару «восьмёрок», которые были не такие, как все. Судя по внешнему виду и двум сдвижным дверям, это одни из немногих бортов модификации МТВ-3. Только именно этих бортов я в Торске не помню.
— Недавно прислали. Пара новых Ми-8, но летать на них не дают, — объяснил Гвоздев.
Тут из грузовой кабины нового вертолёта послышался суровый мужской голос.
— Это вам не печеньки жрать. Растолстели, понимаешь, на местном пайке. Уже и в хвостовую балку не залезете.
Голос этого человека мне был хорошо знаком.
— Так там узко слишком, — расстроено говорил бортовой техник, спрыгнувший на бетонку и выпрямившийся при виде меня. — Здравия желаю!
— Без гимнастики, — махнул я и пожал парню руку.