Когда солнце начало клониться к закату, я решил проведать Тосю. На входе в палаточный госпиталь меня сирийцы не остановили. Но и внутрь мне не пришлось заходить.
Антонина сидела на небольшом ящике рядом со входом и устало смотрела в землю.
— Ты как? — присел я рядом с ней и приобнял.
Но Тося не ответила. В её хрупком теле такое ощущение, что закончились силы. Всё, что она могла — смотреть перед собой и не моргать.
— Много сегодня операций. Половина солдат останется инвалидами. Ещё троих отправили в Дамаск. Один из них там и скончался. Короче, ещё один день на войне, — тихо сказала Тося.
Она глубоко вздохнула и прижалась ко мне сильнее.
— У тебя что нового?
— Слетал, прилетел, сидим и ждём команды.
— Текучка, верно? — уточнила Белецкая, и я подтвердил её мысль. — Саш, а что там насчёт свидания? Ты ведь обещал куда-то меня свозить.
— Ну, так обещанного три года ждут.
Тося закатила глаза и ткнула меня в бок.
— Так и знала.
— Обязательно свожу. Но в ближайшее время не получится.
— А мне сон приснился ночью. Я вышла из нашего женского модуля в Думейре, а ты для меня построили очень красивый дом. Большой, как терем на Руси. А я радостная забегаю к девочкам и хвастаюсь. Мол, теперь все будут жить в модуле, а я в отдельном доме. Странный сон…
Из палатки выглянула ещё одна медсестра, чьё лицо было сильно взмокшим.
— Антонина, там Борисыч зовёт. Ещё одна операция сейчас будет, — сказала девушка и скрылась внутри.
— Мне пора, — сказала Тося и, поцеловав меня, зашла в палатку.
Я же продолжил сидеть и переваривать сон, который приснился Антонине. Знать бы ещё, что он означает.
— Это типо намёк, чтоб я женился на ней? — проговорил я вслух.
И, похоже, меня услышали.
— Сон был с четверга на пятницу, — послышался из палатки голос Антонины.
Ну, точно на свадьбу намекает! Согласно приметам, сон с четверга на пятницу вещий. Похоже, что не отвертеться мне теперь.
Ночь, которую нам предстояло провести в вертолёте, была спокойной. Храп Иннокентия, от которого трясло всю грузовую кабину вертолёта не в счёт. Да и доносившиеся выстрелы и редкие взрывы с севера Идлиба тоже.
Я долго смотрел сквозь открытый иллюминатор, лёжа на лавке вдоль одного из бортов. Яркая луна буквально слепила своим светом, не давая спокойно заснуть.
— Саныч, я всё понимаю, но не до такой же степени. Он же не даёт мне и вам, уважаемому человеку, спать, — проворчал Хавкин, поднявшись с матраса, расстелянного на полу грузовой кабины.
Кеша продолжал рычать на всю грузовую кабину и не собирался снижать громкость.
— Всё решается очень просто, Миша.