Я быстро добежал до Ми-28, который уже покидали через двери кабин Тобольский и его лётчик-оператор.
— Зараза! Надо же на посадке такому случиться, — возмущался Олег Игоревич, отойдя подальше от вертолёта.
— Вообще нехорошо выходит. Минус один «мышонок» из прикрытия, — расстроено помотал головой Миша.
Олег Игоревич снял шлем и бросил в него перчатки. Настроение у комэска было паршивым.
Пожарная машина подъехала и её экипаж принялся за работу. Сильного тушения не потребовалось, но воды слили достаточно.
— Надо вызывать группу техпомощи сюда. С двигателем, — сказал Тобольский, обходя вместе со мной вертолёт.
— Быстро они не доберутся… — начал размышлять лётчик-оператор, шедший следом за командиром.
— Ну тогда не задерживайся и вызывай, чтобы они ещё дольше не добирались, — громко сказал Тобольский молодому парню.
Лётчик-оператор кивнул и побежал во всём снаряжении в сторону будки стартового командного пункта, где сидит руководитель полётами на площадке. Как-то уж сильно сурово дал команду Тобольский.
Я посмотрел на двигатель и понял причину авиационного инцидента. На входе в двигатель всё было в перьях, а капот окрасился в красный цвет.
Для вертолётов не столь частое явление, когда птица попадает в двигатель. Обычно в остекление кабины или носовую часть.
— Птицу словили?
— Да. Решил парню дать зайти на необозначенную площадку. Тут как спикировала эта… курица! — возмущался Олег Игоревич.
— Дерьмо случается, — ответил я.
Тобольский посмотрел на меня с прищуром.
— Не в самое подходящее время, Александр Александрович, — суровым голосом сказал Тобольский.
Не нравится мне его тон. Конечно, все устали. Да и временный выход из строя вертолёта всегда неприятно. Особенно в такой момент. Но и перегибать не надо.
— А на войне каждая минута неподходящая, Олег Игоревич, — ответил я Тобольскому в той же манере.
Комэска выдохнул и похлопал меня по плечу.
— Ладно, Саныч. Давай снижать температуру, а то перегорим.
— Согласен, — кивнул я.
В течение пары часов к нам вылетел вертолёт с новым двигателем и командой техпомощи. Всё это время Хавкин осматривал нашу силовую установку, чтобы понять причину неустойчивой работы.
Под палящим солнцем Миша ковырялся в двигателе уже больше двух часов.
— Всё! На этом мои полномочия всё, — утёр бортовой техник лицо рукавом.
— Ну что там? — спросил я, выглядывая из люка в потолке кабины экипажа.
— Сан Саныч, не знаю почему наш крепыш выкобенивается, но нам с вами нужно быть начеку.
— Как и всегда, в принципе.
Через несколько минут на посадку зашли два Ми-8 с двигателем для повреждённого Ми-28 и нашими техниками. Однако, не только они прибыли в окрестности Маарет-Эн-Нууман.