— Повреждение Ка-50 нам встанет боком. Сроки восстановления сейчас можно оценить? — спросил полковник у одного из инженеров испытателей, прилетевших в Хама.
— Пока сложно сказать. Если только двигатель повреждён, то несколько дней.
Мулин кивнул и направился к машинам. Я снял автомат с плеча и начал расстёгивать жилет.
— Вообще, вертолёт хороший. Но очень устаёшь, — сказал Тобольский.
— Думаешь, из-за того, что один в экипаже?
— Ну это моё мнение. Будь Ка-50 с двойным экипажем было бы лучше.
— Значит, так и будет, — ответил я и, повернув голову, посмотрел вслед нашим вертолётам.
Ка-50 уже почти укатили в ангар, а у меня на уме появилась хорошая мысль. Теперь этот вертолёт может с гордостью носить звание боевой.
В этот момент к нам вернулся Мулин. На его лице было напряжение. Будто собирается с мыслями, а что сказать не знает.
— Вообще-то, спасибо, мужики. Технику спасли и сами живы. Молодцы, — сказал заместитель командира корпуса и подал каждому из нас руку.
Поблагодарив нас, Антон Юрьевич опять ушёл.
— Олег Игоревич, а жизнь-то налаживается, — улыбнулся я.
— Но ещё есть куда расти. Предлагаю его позвать на «обмывон» наград, — сказал Тобольский.
— Ага, только вот наград нам ещё дождаться надо.
Спустя неделю подбитый Ка-50 был уже в строю. Ситуация на фронте поменялась в лучшую сторону. Подстав от сирийцев стало меньше, а вот командование у них менялось чаще. Видимо, какую-то работу местный мухабарат всё же начал проводить.
С Тобольским мы выполнили ещё по два боевых вылета, доказав большинство характеристик вертолёта. После каждого лётного дня мы устраивали разбор совместно с испытательной бригадой и одним из операторов Як-44. Обычно с тем, кто управлял нами.
В один из вечеров споры были весьма жаркие. Только что завершили очередной вылет на уничтожение опорных пунктов противника, а представители конструкторского бюро недовольны.
Собравшись рядом с вертолётами в ангаре, мы начали обсуждение. Тобольский сильно устал и уснул на одном из ящиков, подложив под голову жилет НАЗа.
— Сан Саныч, мне кажется вы недостаточно хорошо используете манёвренные характеристики машины, — предположил один из инженеров.
— Например, — уточнил я.
— Вот посмотрите, — разложил он сигналограмму полёта на ящике из-под запасного имущества.
Смотрел я на изогнутые линии параметров полёта и не мог понять суть вопроса.
— Я вам что хочу сказать. Можно ведь использовать «воронку» для нанесения ударов. Или разновидность её — воронку с выводом в разгон и переводом в горку. Почему бы и нет?
— Мужики, всё что вы говорите, это хорошо. Пускай Ка-50 умеет это всё делать. Проще его будет потом продать зарубеж.