– Вот! – тычет в меня чуть крючковатым пальцем Елена Николаевна. – Вот такой должна быть женщина для семьи. – Серьезная, чувствующая, а не профурсетка, которых ты каждый раз выбираешь.
Жесткие губы Журавлева вздрагивают, чтобы ответить, и тогда я вставляю быстро, пока маленький семейный скандал не зашел на очередной виток:
– Может быть пройдем в дом? Тут достаточно прохладно, а Ульяна уже без верхней одежды… – и улыбаюсь старательно.
Сглаживать углы я научилась давно. Для жизни с мачехой и двумя сводными сестрами это просто-таки необходимый талант. Ну и что, что крайней почти всегда я оставалась, зато дома без скандалов и папа доволен. Ведь это я косвенно виновата в том, что он, молодой и еще недавно счастливый, оказался совсем один с младенцем на руках. Мама умерла, рожая меня. И нам сильно повезло, что нашлась в свое время Тамара, которая согласилась выйти замуж за папу и взять на себя бремя по воспитанию чужого ребенка.
Это сейчас, после подлого поступка мачехи, я начала сомневаться в искренности ее слов, а до этого верила истово и всегда слушала, раскрыв рот. Во времена моего детства Тамара была невероятно красивой, казалась мне настоящей королевой, снизошедшей по милости своей и великодушию до нас с папой. Я ведь в самом деле считала мачеху чуть ли не ангелом, ради нас спустившимся с небес.
Теперь-то я понимаю, что она была далеко не так бескорыстна, как пыталась всем показать. Но перестроиться и забыть то, во что верила годами, не так просто.
– Спасибо, Варенька, – Николаевна сменяет гнев на милость. – Вот что бы я без тебя делала? Говорю же, – это уже Евсею и гораздо более прохладным тоном, – без нее, как без рук.
На что Журавлев лишь кривится. Зато Уля сразу же берет меня за руку и тянет вперед. Попутно делится всякими своими детскими впечатлениями. Как ходила на елку с папой, какой подарок получила, как каталась с горки и играла в снежки. Улыбаюсь от ее рассказа и немного грущу по давно ушедшему детству. По тому яркому, искрящемуся ощущению чуда, что неизменно окутывало в зимние праздники.
Мы размещаемся в гостиной. Ульяна в первую очередь бежит к елочке искать подарок и пищит от восторга, когда обнаруживает там набор для плетения браслетов. Это я помогала Николаевне покупать. А поскольку выбор у нас в поселке не то, чтобы большой, тоже тихонько радуюсь, что смогла угадать.
Разговор не особо клеится. Но оно, в принципе, ожидаемо. Я предпочитаю скрыться в прилегающей кухне под предлогом готовки чая.
– А вы чего так рано? – доносится до меня немного ворчливый голос Елены Николаевны. – Мы вас только к семи ждали.