Чопорно поджав губы, княгиня сложила руки на столе. Кадыров с Лукашенко переглянулись. Президент с интересом следил за ними, а я затаился, чувствуя, что мое молчание в текущий момент — дороже золота.
— Пожалуй, я соглашусь с мнением Елены Владимировны, — спокойно выговорил Пригожин.
— И я! — повеселел министр внутренних дел, оглаживая бороду.
— Ну… да… — промямлил Лукашенко.
— Единогласно! — улыбнулся Путин, и шлепнул ладонью по столу, как судья — молоточком…
…Я вовремя вынырнул из омута памяти — шушуканье и хихиканье, доносившиеся с галереи, приближались, а вздрагивавшее сияние свечей обгоняло легкие шаги.
Рита с Инной, соприкасаясь голыми плечами, переступили порог спальни. Ладонями они прикрывали мерцающие огоньки, и тусклый теплый свет выделял из тьмы милые, давным-давно родные лица, набрасывал шаткую тень на упруго качавшиеся груди, скатывался по стройным бедрам, теснясь между ног.
— Ишь, разлёгся! — заворчала Инка, осторожно опуская подсвечник с оплывшим огарком на тумбочку, стоявшую справа от моей кровати.
— Ага, как тюлень! — поддакнула Ритка, гибко приседая у левой тумбочки. Бронзовый канделябрик качнулся, роняя каплю воска. — Ай!
— А мы скучаем! — с надрывом сказала Дворская, изящно опускаясь на четвереньки и коленками вминая постель. — Брошенные… Забытые…
— Одинокие! — застонала «главная жена», бухаясь рядом со мной и живенько ныряя под одеяло. — Ни тепла, ни ласки… — пыхтела она.
— Да кому мы нужны… — горько вздохнула Инна, тискаясь ко мне с другого боку. — Старые мымры…
— Мы-ымрочки! — ласково затянул я, обнимая обеих.
— Вот куда нам одним… — жалобно заныла Рита, укладывая голову на мое плечо. — А ты улетаешь! Хорошо Наташке, ведьме этой, а мы без тебя соста-аримся… Эй, ты чего делаешь? — насторожилась она, глядя, как Инна потихоньку залезает на меня, усиленно подлащиваясь.
— Мишеньку соблазняю… — проворковала Дворская, ёрзая в позе всадницы.
— Вот на-аглая! — возмутилась Маргаритка. — Главное, хитренькая такая! Недаром — еврейская кровь!
— В очередь, донна Фальер! — хихикнула Инна. — В очередь… А-ах! — со сладким стоном она изогнулась, запрокидывая голову.
Мои ладони оставили в покое Инкины груди, сдавливая талию. Услада накатила прибойной волной — и все мои тревоги, все заботы отхлынули. Хорошо…
Часом позже сердца трёх уняли биенье. Мы просто лежали рядком и болтали ладком.
— У меня такое ощущение, — молвила Инна, переворачиваясь на живот, в позу сфинкса, — что больше всего тебя волновал вовсе не «Илим», а кандидатура начальника экспедиции…
— Да-а… — ухмыльнулся я. — Кстати, единственным в СГБ, кто голосовал против моего назначения, была фон Ливен. Проявила женскую солидарность!