— Не беспокойся, чародей, — губы княгини исказились в гримасе; это была даже не улыбка, а оскал смерти. — В подвале сидит великолепный экземпляр! Хватит ему задарма хлеб жрать! Охрана! Приведите к родовому Алтарю узника из камеры. Я буду ждать вас там вместе с ритуалистом.
— Вы знаете, что для подобного действа нужен родовой Алтарь? — с удивлением взглянул на княгиню, чьё лицо напоминало сейчас каменную маску. — Кто вам дал такую информацию?
Ему было о чём волноваться. Женщины, неважно из какой семьи они происходили — из потомственной аристократической или из обычной рабочей — никогда не допускались к ритуалу, им никто не разъяснял, как именно возвращают жизнь умершему. В общих чертах, конечно, знания были доступны, но в облегчённой версии, без конкретики. Скорее, на уровне кухонных сплетен. Недаром говорят, что любопытство сгубило кошку, а женщины — они ведь очень настойчивы в получении полноценной информации, когда в ней появляется потребность.
— Не важно, — госпожа Дружинина повернулась к застывшему медику. — Карл Николаевич, распорядитесь перевезти сына к Алтарю. Когда появится бригада с клоном, выразите им моё неудовольствие. Я лично добьюсь их наказания за подобную проволочку. Хотя, постойте… Не нужно ничего им говорить. Просто заберите груз, распишитесь в акте сдачи-приема. Сюда их не пускать! Всё, организуйте доставку сына к Алтарю. И через десять минут я вас жду там вместе с Марком Ефимовичем.
— А мне обязательно присутствовать? — побледнел медик.
— Конечно, — удивилась женщина. — Кто удостоверится в смерти донора?
Карлу Зиберу оставалось только кивнуть и проглотить противный комок, вставший в горле. Он предчувствовал, что затеваемое Евгенией Викторовной дело пахнет очень плохо, от него несёт жутким зловонием чёрного колдовства, но не мог противиться воле хозяйки. Пусть сам Александр Егорович разбирается с супругой, почему она, не посоветовавшись, забрала для жертвоприношения важного пленника, который зачем-то был нужен хозяину. Просто сейчас некому было удержать от поспешных и, возможно, трагических шагов излишне нервничающую женщину.
Ритуалист вздохнул, как перед прыжком в воду с высокого утёса, и на негнущихся ногах направился по коридору медицинского блока в другую рекреацию, где находился спуск в Алтарный зал.
Неподготовленных людей, страдающих боязнью закрытого пространства, попади они сюда в первый раз, мрачное помещение Алтарного зала вогнало бы в тихую панику, хотя ничего ужасного, на первый взгляд, в прямоугольном зале с железобетонными стенами и усиленным балками потолком не было. Мягкий молочный свет из плафонов освещал каждый уголок, словно показывая, что бояться нечего, ворота в преисподнюю здесь не открываются. Но знающие люди могли бы посоветовать бояться не голых стен и выложенного кафелем пола, а искусно вырезанную из чёрного мрамора чашу диаметром в полтора метра. Именно она являлась хранилищем родового Дара, дающим силу и могущество роду Дружининых. Там, на пятиметровой глубине на гранитной подушке покоилось Око Ра — камень кровавого цвета и необычайной твёрдости, превосходящей по прочности даже алмаз. Он являлся генератором магической энергии и щедро отдавал её тем, в ком текла кровь Дружининых. Но взамен Око Ра требовало пищу. Малой толики биологической жидкости, которой делились с ним родичи во время инициации, камню вполне хватало, чтобы чётко определить, кто свой, а кто чужак. Но изредка приходилось насыщать Источник чужой кровью — кровью жертвы, выбирая её из достойных врагов. И такой ритуал назывался «кормлением». Тёмная сторона жизни Рода Дружининых, да и всех тех, у кого подобное Око было спрятано за глухими стенами тщательно охраняемых Алтарных залов, могла ввергнуть в ужас впечатлительного человека. Но коснувшиеся тайны как будто принимали обет молчания, и даже предпочитали умереть, но не раскрывать никаких подробностей. Кто знает, может такой обет и в самом деле существовал.