Алла достала из сумочки влажную салфетку, наклонилась ко мне и приложила её к порезу.
— Извини, пожалуйста, — смущённо повторила она, и даже очень искренне. — Сама не понимаю, почему мне в голову пришла такая дурацкая идея.
— Царапать мою морду? — буркнул я, прижимая салфетку к ране.
— Нет, что ты — рекуперирован с имплантацией дополнительных возможностей. Я исходила из мысли, что твой отец разочарован в твоей посредственности и решил «прокачать» тебя, пока была возможность.
— Далась вам всем моя посредственность, — я поморщился. — Может, я специально не светил свои возможности? Такое в твою прекрасную голову не приходило?
— И всё равно в тебе какая-то загадочность присутствует, — Алла скромно улыбнулась, уловив в моём голосе сарказм. — Покажи щеку. Ну вот, кровь уже сворачивается. Через пять минут можно салфетку убрать. Извини, Миша…
— Да извинил уже, подумаешь — царапнула. Вы для этого отращиваете ногти? Чтобы мужиков полосовать по роже?
— Ну, иногда это помогает, — смутилась Ростоцкая. — От особо непонятливых хорошая защита.
«Вот сучка! — восхищённо произнёс майор. — Мишка, если она тебя в постель потащит, не вздумай сопротивляться. Хоть польза будет. Она же не остановится и будет проверять свою версию, пока не убедится, что за сущность в тебя вселилась! Сто пудов прощупывает эту возможность. Шерлок Холмс в юбке! Пользуйся моментом».
«Ты же мог среагировать? — проворчал я. — Этак мне каждая кошка безнаказанно будет морду полосовать».
«Мог, — признался тёзка, — но решил повысить время реакции, чтобы у Аллы не появилось ещё больше вопросов, если бы ты „успел“ среагировать».
Я не стал спорить с Субботиным. Мне не было понятно лишь одно: какой глубинный смысл таился в расспросах Аллы о моих метаморфозах? Сначала возникла мысль, что господин Ростоцкий действует заодно с графом Татищевым и влиятельными людьми, которые хотят видеть мою голову на Алтаре. Но по размышлению отверг эту версию. Ведь граф о возможностях симбионта уже осведомлён, так сказать, из первых рук, ему ничего проверять не нужно. И раз «водный король» через дочку что-то проверяет, он или не поверил Татищеву, или вообще действует отдельно, преследуя свои цели.
«Молодец, тёзка, соображаешь. Я тоже об этом подумал», — не забыл похвалить меня майор.
— Чувствительность к рекуперированным возвращается через полтора месяца, — сказал я. — Как видишь, мне было очень больно. Я не умирал, Алла.
— Травмы головы, конечно, приводят к интересным результатам, но не настолько же, чтобы играючи ломать кости людям, — в голосе Аллы до сих пор слышалась недоверчивость. — Ну, хорошо, я ошиблась. Прошу прощения за свою глупую выходку.