Разве что, как-то было дело, расписывала я окошко предбанника, когда услышала доносящиеся из парилки восторженные крики, кряхтение, оханье, уханье и аханье. В момент, когда двери бани открылись, и из неё выскочили голые мужики, я не совладала с собой. Залетела, ворвалась в жаркое помещение, отключив режим невидимости. Мужики заскочили обратно, извалявшиеся в снегу, красные, в клубах молочно-белого пара. Даже не сразу заметили меня, разлёгшуюся в самой соблазнительной позе на верхнем полке. Но когда заметили, мммм… Да, веничек из еловых лап я хорошо запомнила. А уж за то, как они меня попарили, отблагодарила от души. И тела. Конечно, на утро оба были уверены, что всё им приснилось.
Вспоминая эти приключения я поудобнее устроилась на подоконнике одинокого домишки. Кисти мои замелькали. Образ девушки в этот раз вышел так удачно, что я сама залюбовалась. Но художник на то и художник, а не какой-нибудь маляр, что не делает ничего тяп-ляп. Я вытащила самую тоненькую кисть и сосредоточенно обвела соски на великолепных грудях, никак не меньше пятого размера, моей нарисованной девушки. Левый показался мне чуть больше. Я приблизила лицо и чуть не рухнула с подоконника!
Прямо на меня сквозь рисунок смотрели глаза. Человеческие глаза! Ручка, открывающая окно, повернулась. Деревянная рама затрещала и узкая часть распахнулась. Я всё же не удержалась и упала прямо на завалинку, что была высоко наметена почти под самые окна.
— Ты кто⁈ — раздался встревоженный мужской голос.
— Дед Пихто! — рассерженно буркнула я, выбираясь из сугроба.
Нет, мы, конечно, не чувствуем холода. Круглый год можем позволить себе не носить одежду — это даже приветствуется. Так как не во всякой одежде можно включить режим невидимости. Внешне мы, силы небесные, не отличаемся от людей. Разве что можем спокойно парить в воздухе. Что я и сделала, выбравшись из сугроба. Увидев испуганное лицо парнишки, высунувшегося по пояс на улицу, я сменила гнев на милость.
— Сон я. Снюсь тебе. Нравится?
Он кивнул, немного смутившись. А я решила, раз уж он меня увидел, и рисунок мой закончен, то можно сделать небольшой приятный перерывчик в работе. Мягко надавила ему на плечи, заталкивая внутрь комнаты и, когда он податливо отошёл, влетела следом.
В углу комнаты на столе горела настольная лампа — единственный источник света. И, но и при таком освещении мы вполне могли рассмотреть друг друга.
— Нравится? — ещё раз игриво спросила я, откидывая длинные белоснежные волосы назад и выпячивая грудь, как девушки на моих картинах.
Он снова кивнул, сглатывая комок в горле. Ну так, понятная реакция.