Мы бредем через поле, потом выходим на колею. Догадываюсь спросить:
— Аль, ты сам-то как? Не ранен?
— Да мне что сделается. Я не такой герой, как ты — в гущу боя не лез. Мы с пацанами кирпичи кидали с крыши, когда эти твари уже к подъездам подбирались.
— А откуда на крыше были кирпичи?
— Их там и не было… Мы ближайшую стройку разграбили. И я подъемник соорудил.
— Прямо во время боя построил подъемник?
Алик пожимает плечами:
— Я же не всю жизнь собираюсь решетки подпиливать. На инженера учиться хочу. Уже в Московский государев политех документы подал. Подниму еще бабла на тяге — в сентябре уеду, — Алик быстро косится на меня. — Или в следующем году, посмотрим, как фишка ляжет…
Однако… мой помоечный принц не пальцем деланный.
— Шик-блеск, двадцать первый век — и кирпичи с крыши… Как вообще вышло, что город настолько не готов к атаке?
— Раньше таких мощных выплесков здесь не было. Похоже, Солька, Хтонь активируется по всему Дальнему Востоку. Получим теперь, наверно, статус города на фронтире. Будем хтонеубежища строить… если успеем, конечно.
Как там сказал безликий? «Тени только начали раскрываться»? Отчего-то становится холодно даже под уютной флисовой толстовкой. При том, что в целом чувствую себя не просто приемлемо и нормально, а неестественно великолепно. Словно после здорового девятичасового сна, сбалансированного завтрака и сеанса оздоровительной йоги — всего того, чего ни в этой, ни в прошлой жизни со мной не случалось.
Мы приближаемся к городу. В поле над трупами жуков возятся какие-то разумные, причем их все больше. Спрашиваю Алика:
— Что они делают?
Алик смотрит на меня немного странно… черт, опять спалилась, кажется. Такой взгляд всегда бывает у тех, кому я задаю вопросы, которые всем на Тверди кажутся глупыми.
— В смысле «что»? Ингредиенты собирают, естественно… Не волнуйся, тебя не обделим, ты же теперь городской герой… А, вот и встречающие. Сейчас сама прочувствуешь.
Действительно, к нам приближаются несколько десятков разумных — все по мою душу. Меня тут же отрывают от Алика и начинают яростно жать руку, сбивчиво благодарить, тискать. Многие плачут. Знакомые, малознакомые, незнакомые — все смешиваются в одну карусель, все перебрасывают меня друг к другу, словно тряпичную куклу.
Они, кажется, не обращают внимания, что для вернувшейся из гущи боя я слишком цела. Наверно, если бы это была война между разумными, такое вызвало бы подозрения. А сейчас никому просто не приходит в голову, что разумный может перейти на сторону Хтони.
Но я ведь и не переходила на сторону Хтони!