Утыкаюсь лицом в ее колени и реву в голос. Токс гладит меня по волосам и шепчет:
— Я стремилась тебя уберечь и именно поэтому не уберегла. Ты простишь меня когда-нибудь?
— Дура! Никогда больше не пытайся умереть, никогда меня не бросай!
Вваливается Ленни с двумя кружками, из которых торчат ярлычки:
— Я вот тут чаю заварил, ага…
Теперь мы уже втроем сидим на полу в отгороженном шкафом углу мастерской.
— Как дети? — спрашивает Токс.
Всхлипываю:
— Да это ж… это ж сволочи, а не дети. Вчера опять спортивный уголок в морской комнате разнесли, представляешь? Завтра будем чинить, то есть сегодня уже. И всю плешь мне проели — когда да когда ты придешь и дорасскажешь про этого, как его, Парафина. Отдам тебя на растерзание семидесяти семи маленьким троглодитам… да-да, у нас пополнение, потом расскажу. Будешь знать, как от нас уходить! И чего на тебя нашло, в самом деле?
— Ты не прочитала мое письмо?
— Прочитала, но нихрена не поняла, если честно. Чего это за проклятие, которое не проклятие, а как бы наоборот, но по сути та же фигня? Из-за чего так резко понадобилось весь этот цирк с конями устраивать?
Токс опускает ресницы, на бледном лице проступает печальная улыбка:
— Это было благословение, хотя и несколько своеобразное. Оно обрекло меня вот на что: рядом всегда будут друзья, готовые ради меня без раздумий рискнуть собственной жизнью.
Из привычного фона детского гама вырывается вопль:
— Ты тупой, как тюлень, ска!
— Это обидное и несправедливое сравнение, — Токс не повышает голоса, но ее слова, как всегда, слышны всем. — Тюлени довольно умны. Яся, объясни пожалуйста, зачем ты запихала эту жвачку в волосы своей подруге. Не надо плакать — я тебя не ругаю и не наказываю. Давай вместе подумаем — почему ты так поступила?
Прячу улыбку. Я-то в таких случаях просто щедро раздаю оплеухи кому попало. Хорошо, что наша Мэри Поппинс вернулась, а то из меня, честно говоря, педагог так себе. Я готова драться за этих детей хоть со всеми демонами ада, готова воровать, чтобы у них было что-то в тарелках — в смысле, чтобы им было чем кидаться друг в друга, тут уж как водится; а день за днем утирать сопельки — это, пожалуйста, не ко мне.
Впрочем, алгоритмы считают, что мы с Токс справляемся: серая полоса на обоих браслетах уже выросла до середины экрана. Если эта их дурацкая эльфийская судьба не выкинет очередное коленце, месяца за три мы избавимся от браслетов. Но как бы мне ни хотелось позвонить наконец маме, Инис Мона придется подождать. Семьдесят один троглодит — шестерых похищенных забрали родители, остальные, видимо, так и останутся в Доме — держит меня на Сахалине надежнее самой мощной друидской магии.