— Ближе к сентябрю посмотрим. Так, ладно, на сегодня хватит. Мы теперь вместе вот в этом всем, — неопределенно обвожу рукой стены. — И давайте попробуем как-нибудь выжить. Кроме нас, у нас никого нет. А сейчас я представлю вам воспитателей…
Насчет эксплуатации детского труда у меня были все ходы расписаны. Из головы не выходили совершенно новые вещи в сумке Сто Тринадцатой — на что она была талантливой и неглупой девочкой, но сама концепция стирки белья оказалась ей незнакома. Поэтому у нас несложная работа — мытье посуды, уборка, занятия с младшими — была поделена на смены. Особенно удачной идеей оказалась бригада, отвечающая за сохранность стен — она получала зарплату в конце недели, если успешно боролась с граффити. Так как туда по очереди входили все старшие, роспись нам в основном удалось сохранить. Зарплата зависела только от качества выполнения работы. За провинности воспитатели могли оставить ребенка без возможности работать в течение недели или двух, но лишать уже заработанных денег права не имели. Смен было чуть меньше, чем желающих заработать, потому возникал эффект Тома Сойера и покраски забора.
Эти меры позволили сэкономить на ставках пары техничек, но тратили мы на детские зарплаты в итоге куда больше. Зато сохранение дома стало в каком-то роде общим делом.
Хотя мадам Кляушвиц готовила детям более простые блюда, чем дома, унылой и безвкусной их еда ни в коем случае не была. Но денег на продукты уходило порядочно. А ведь мы еще по-настоящему не столкнулись с проблемой одежды… пока что все носят вещи, купленные еще родителями — хотя и тут некоторым не хватало самого элементарного. А скоро осень, понадобятся ботинки и куртки, да и из прочего детки повырастают… Мы сразу решили, что наши подопечные не будут донашивать вещи друг за другом.
Токс отставила в сторону гордость и стала принимать у местных аристократов и толстосумов заказы на изготовление ювелирки. Если бы в тот момент, когда она читала техзадания, рядом с ней поставили молоко, оно мигом скисло бы. Мастерская наполнилась деталями дорогих-богатых вещей — золотых, серебряных, с розовой и голубой эмалью. Но и оплачивалась эта варварская роскошь по высшему тарифу: какой жене менеджера или коммерсанта не хочется пофорсить драгоценностями настоящей эльфийской работы, да еще выполненными по индивидуальному заказу?
Основной поток пожертвований иссяк, но кое-что нам еще перепадало. Самыми крупными нашими спонсорами, к моему изумлению, стали Великие Князь и Княгиня Сахалинские; от них на наш счет поступило пять тысяч денег, причем банк уведомил, что платеж настроен как ежемесячный. Кто бы мог подумать, что родственникам самого Императора есть дело до наших ЧП районного масштаба! Но ларчик просто открывался: дело было не в сиротах-снага, а в Токс. Вместе с переводом мы получили уведомление, что Великие Князь и Княгиня надеются, что высокая госпожа Токториэль Кёленлассе не воспримет это скромное пожертвование на нужды благотворительности как попытку оказать любого рода давление.