Челюсти неодобрительно двинулись из стороны в сторону. Будь у Герберта глаза, то они бы сейчас закатились бы вверх.
— Инга, вообще-то из-за тебя Герберт чуть не умер, — напомнил я. — Я оставлю вас здесь поговорить по душам, а сам пойду к Дубову. Оснований отпускать его уже точно нет.
— Ёпт, неужели ты хочешь занекрить его прямо здесь? Аппаратура инквизиции от этого с ума сойдет!
— Пока я просто хочу с ним поговорить. Инга, выключи запись видео, пока я в допросной комнате. Хотя нет… Оставь запись.
Хирург посмотрел на меня через стекло. Из допросной комнаты он не мог ничего видеть, в отличие от нас, но я был уверен, что Дубов смотрит конкретно на меня. Этот гад точно обладает определенными магическими способностями, хоть это не указано в его биографии.
Пока шёл в допросную, мысленно сопоставил всё известное о хирурге. Он вырос и отучился в Москве, но почему-то переехал в Читу, где у него никого нет. Это факт крайне странный. Многие молодые люди наоборот хотят уехать из Читы в более крупный город, а он почему-то решил обосноваться именно здесь.
Ещё из интересных фактов о хирурге было наличие у него лицензии на огнестрельное оружие. За Дубовым, по базе, числилось охотничье ружье. Это, разумеется, не делало его убийцей, но всё же немного говорило об этом человеке.
Когда я зашёл к хирургу, он даже не повернул голову в мою сторону, продолжая пялиться в одну точку. На его лице читалось лёгкое пренебрежение и чувство собственного превосходства.
— Инквизиция скоро вас отпустит, — сказал я, сев напротив Дубова.
— Это отлично, — без особых эмоций ответил хирург. — Я рад, что ваша служба во всём быстро разобралась. На самом деле это даже хорошо, что вы работаете с таким усердием. Сейчас уже почти полночь, а у вас столько людей поднялось на ноги от одного лишь подозрения на некромантию.
— Инквизиция вас отпустит, — медленно повторил я, чтобы после ошарашить Дубова другой фразой. — Но вас возьмёт под стражу милиция. Вы подозреваетесь в нескольких убийствах.
Никакой реакции. Хирург сохранял полное хладнокровие.
— Не знаю в чём дело, но я уверен, что эти подозрения так и останутся лишь подозрениями, — Дубов говорил совершенно спокойным голосом, будто разговор был вовсе не о его судьбе. Он ещё и позволил себе лёгкую улыбку, которая так и вопила «я выйду сухим из воды». — Во всей этой ситуации мне жаль своих пациентов. Я не буду иметь должного отдыха, а значит сложные операции ближайших дней на грани срыва.
— Не надо считать себя самым умным, — сказал я, сверля врача взглядом. Он меня очень сильно раздражал своей надменностью. — Всё тайное становится явным. В Инквизиции и милиции работают далеко не дураки.