Егор отстегнул кислородную маску и поднял щиток светофильтров. Он потянулся к переключателю командной радиостанции. Руки дрожали, глаза заливал пот, из прокушенной губы сочилась кровь.
Я Два — семь — семь, прием. Подвергся нападению пакистанских истребителей. Принял бой, оба истребителя мною сбиты. Один из пилотов катапультировался. Прошу выслать вертолеты ПСС в квадрат 12–27. Конец связи.
Вас понял, высылаем вертолеты в указанный квадрат. Конец связи.
Посадка на аэродроме вертолетчиков прошла из рук вон плохо. Егор просто плюхнулся на полосу, вдобавок при торможении лопнул от перегрева пневматик переднего шасси. Самолет на пробеге снес переднюю стойку шасси и грохнул носом, подняв тучи пыли и искр.
Егор сидел в кабине и безучастно наблюдал, как оседает пыль. У него не было сил, чтобы пошевелиться. По всему телу разлилась свинцовая усталость, саднила прокушенная губа.
Со всех сторон к самолету бежали люди. Лейтенант щелкнул замком и вялым движением откинул фонарь кабины. Тут же чьи-то руки освободили его от привязных ремней и, буквально, вынесли из кабины. Опомнился он уже стоя на земле возле своего трудяги-самолета. Неподалеку в облаке пыли затормозил темно-зеленый аэродромный «уазик». Из него выбрался широкоплечий сутуловатый майор с роскошными запорожскими усами. Люди расступились.
Егор вскинул руку к летному шлему:
Здравия желаю, товарищ майор! Разрешите обратиться?
Обращайтесь, лейтенант, — майор откозырял в ответ.
Во время воздушного боя закончилось горючее, совершил вынужденную посадку на вашем аэродроме. Докладывает лейтенант Савицкий.
Понятно. А с кем вы вели воздушный бой, лейтенант?
По возвращении на базу подвергся нападению пары пакистанских «Фантомов». Воздушном бою сбил обоих.
Поздравляю, лейтенант, — уважительно пожал руку Егору майор. — Моя фамилия — Боровик. Анатолий Сергеевич. Я командир отдельного вертолетного отряда.
Очень приятно. Я Савицкий Егор Вячеславович.
А ты молодец, на штурмовике двух истребителей завалил.
Да я еще и сам в это поверить не могу. И самолет посадил из рук вон плохо.
Ничего, лейтенант, в жизни всякое случается, готовь дырку для ордена. А самолет мы твой уж как-нибудь отремонтируем. Ладно, поедем сейчас в медсанбат, а то что-то ты шибко бледный. Ну а потом — в столовую. Война — войной, а обед по расписанию, — хохотнул он.
Спасибо, товарищ майор.
Да ладно тебе. Садись в машину, поехали.
В приемном покое медсанбата, устроенном в одной из огромных армейских палаток, было тихо и как-то по-особому уютно. Егора окружили давно знакомые запахи медикаментов и стерильности, знакомая обстановка. Вспомнился мединститут, учеба. Он помотал головой, отгоняя воспоминания. Снял летный шлем и уселся на кушетку, в ожидании врача.