Немногочисленные зенитные установки, уцелевшие до этого, мгновенно умолкли после такой атаки. Штурмовики с ревом пронеслись над руинами крепости. Позади них таяли в небе магниевым огнем отстреленные тепловые ловушки. Вверху барражировали самолеты первой группы.
Я Двести тридцать седьмой, работу закончил, цель поражена.
Я Двести тридцать первый, вас понял. Возвращаемся на базу.
Штурмовики перестроились и двумя группами взяли курс на свой аэродром.
Они уже одолели почти половину пути, когда в кабинах тревожно запищали сигналы станций радиоэлектронной разведки, предупреждая об облучении чужими локаторами.
Расходимся! — успел крикнуть командир эскадрильи.
Строй штурмовиков разбился на пары, они стали выполнять маневр уклонения.
Внимание, пуск ракет!
И секундой позже:
Егор, у тебя ракета на хвосте!
Тридцать третий, за тобой идут две ракеты,– это сообщение прозвучало как приговор. Уклониться от ракет класса «воздух-воздух», особенно когда они выпущены внезапно, было почти невозможно.
Егор действовал стремительно, на уровне рефлексов, бросив самолет в отвесное пикирование и отстрелив последние, оставшиеся после боя над крепостью, тепловые ловушки. Одна из ракет взяла ложный след и взорвалась возле пылающей ярким магниевым огнем ложной цели. Вторая перенацелилась на самолет ведомого.
Серега, уходи! Уходи.
Но поздно. Егор видел, как штурмовик ведомого пытался повторить его маневр, но ракета шла за ним как привязанная.
Тридцать четвертый, катапультируйся! Катапультируйся!!!
На месте самолета Сергея вдруг вспух огненно-дымный шар. Во все стороны, крутясь, полетели обломки. Но за сотую долю секунды до взрыва, во вспышке сработавших пиропатронов кресло пилота выбило из кабины гибнущего штурмовика вслед за отстреленным фонарем кабины. Сноп искр, шлейф дыма, и вот уже белый купол парашюта колышется в поднебесье.
«Ну, слава Богу, катапультировался», — облегченно подумал Егор.
В эфире стоял сплошной мат.
Мать-перемать, что это было⁈ Что за… истребители?!!
Спокойно,– отозвался кто-то. — Это пакистанские «Фантомы», истребители F-4.
А дерзкие истребители уже унеслись прочь, растаяв в глубокой лазури неба.
Я Двести тридцать первый, имею одного сбитого в результате атаки пакистанских истребителей. Пилот катапультировался. Прошу выслать вертолеты поисково-спасательной службы в квадрат 12–27, прием. Повторяю…
Слышу вас, Двести тридцать первый. Высылаем вертолеты ПСС в квадрат 12–27, подлетное время — двадцать минут. Заворачиваем к вам пару «Крокодилов», они вот-вот подойдут.
Егор был вне себя от ярости. После прилета на базу он замкнулся в себе и ни с кем не разговаривал. Он рвался в Кабул, в госпиталь, хотел проведать друга, но постоянные вылеты не давали ему этого сделать. Он, во что бы то ни стало, хотел отомстить этим наглым истребителям, сбившим его друга. Он, в конце концов, тоже истребитель, и не из самых последних. То, что Су-25 все же не очень подходит для воздушного боя с истребителями, его не смущало.