— Где твой ведомый? — Малахов смотрел на Прорву набычившись, с плохо скрываемой злостью. — Отвечать!
Рыжков стоял перед комэском навытяжку и, несмотря на то, что на улице было довольно холодно, обильно потел. Полк благополучно приземлился на новом аэродроме, и только здесь Прорва обнаружил, что потерял одного из сержантов, который летел в его звене.
— Не знаю, — убито мычал старший сержант, глядя в землю. — Всю дорогу рядом держался. Я следил за ним, честное комсомольское! А на посадку пошли, смотрю — нету!
— Дивин! — Капитан перестал прожигать взглядом провинившегося подчиненного и подошел к экспату. — Докладывай.
— Вот здесь он сел, — показал Григорий на карте место вынужденной посадки новичка. — У самого села, прямо на дороге. Двигатель сильно дымил. Я со своими круг сделал, видел, как пилот и техник из кабины выбрались. С ними все в порядке, они нам руками махали. Если разрешишь, командир, я «У-2» возьму и смотаюсь вместе со Свичкарем туда. Поглядим, что да как. Если мелкая неисправность, то попытаемся на месте устранить. Ну а коль что-то серьезное, то вернемся и будем думать с начальством. Да здесь недалеко, всего километров двадцать будет.
— Добро! — Малахов ткнул кулаком приятеля в плечо. — Молодца, глазастый черт. Маска-то тебе не помешала, выходит?
Дивин усмехнулся. Ох уж эта маска, и чего она всем покоя не дает? А всего и дело-то: вязаный подшлемник, который отлично закрывал голову, лоб и лицо и имел небольшие прорези для глаз и рта. Удобнейшая вещь, особенно в его нынешнем положении. В кабине «Ила» Григорий ее снимал — и так тепло от работающего мотора, а вот когда приходилось мотаться куда-нибудь на «кукурузнике» или долго находиться на улице — вещь незаменимая!
Наступление холодов экспат переживал очень тяжело. Сожженная кожа на лице реагировала даже на самый легкий морозец мучительными болями. Григорий честно мазал наиболее пострадавшие места какой-то гадостью, что сумел выпросить в полковом медпункте, но лучше не становилось.
Уж неизвестно, как о его беде прознала та самая официантка — Тая, — что как-то давным-давно заступилась за него, но однажды она подошла к нему за ужином и, немного смущаясь, положила на стол небольшой сверток.
— Вот, держите, это поможет. Я сама вязала. Мы когда под Сталинградом стояли, по случаю немного шерсти мериноса купила. Думала, себе носки на зиму сделать, но вам ведь нужнее, правда?
— Что это? — удивился экспат. Взял в руки шерстяной комок, встряхнул его, разворачивая, и…
— Га-га-га!!! — столовая, казалось, вздрогнула от хохота десятка здоровых глоток. Несчастная официантка вспыхнула, как маков цвет, и поспешно скрылась за дверьми кухни. А летчики на все лады принялись обсуждать странную шапку, которую держал, не зная куда деть, растерянный Григорий. Даже Хромов с Багдасаряном, сидевшие за отдельным столом, поглядывали на необычный предмет с улыбкой.