Джангулов тем временем сел на переднее сиденье рядом с шофером и громко хлопнул дверью. Машина скрипнула и немного наклонилась. Здоровый бугай, хорошо, видать, в ГБ кормят.
— Сколько еще будешь возиться? — рявкнул он на водителя. — Трогай! Газуй, давай!
— А уже едем, — весело отозвался шофер. Скрежетнул стартер, Слепцов ругнулся вполголоса, но движок вдруг басовито заворчал, схватился, и автомобиль плавно тронулся с места.
Экспат глянул в окно. На взлетке по-прежнему толпились люди. Они стояли молча, провожая уезжающие машины тяжелыми взглядами.
— С комполка и другими пилотами нехорошо вышло, — угрюмо сказал Григорий. — Что они теперь подумают?
— Да ладно, — пренебрежительно отмахнулся младший Сталин. — Позвонят им чуть позже и все объяснят. Не переживай, Кощей, все будет в норме!
— Куда мы сейчас? — поинтересовался Дивин, рассматривая проплывающие за окном припорошенные снегом деревья. Позади то появлялись, то снова пропадали, фары сопровождающей машины, закрытые маскировочными колпаками.
— На Ближнюю дачу.
— Куда?
— Вот ты, темный, — захохотал Василий. — Впрочем, откуда тебе такие вещи знать? Ты ж все больше на фронте обретаешься, в наших Палестинах гость редкий. Поэтому скажу так: есть одно местечко, куда тебя велено доставить в срочном порядке.
— Но…почему вам? — искренне удивился экспат. — Неужели не нашлось кого-нибудь рангом поскромнее.
— А, ты об этом. Не бери в голову, — дернул головой полковник. — Так уж получилось, что я здесь недалеко со старыми фронтовыми дружками гужебанил. Ведомый мой бывший майора получил и проставлялся. Поэтому, когда от дяди Коли позвонили, то оказалось, что мне и ехать-то было всего ничего.
— А дядя Коля, — осторожно поинтересовался Дивин. — Это у нас кто?
— Комиссар госбезопасности Власик, — поморщился сын вождя так, будто вспомнил что-то неприятное.
— Понятно, — кивнул Григорий, хотя, на самом деле, для него все оставалось по-прежнему во тьме неизвестности. Кто такой Власик, экспат представлял себе плохо. Точнее, вообще не представлял. И, как не пытался отыскать в своей памяти хоть какие-то сведения на этот счет, ничего не получалось.
— Курить будешь? — протянул ему портсигар младший Сталин.
— Спасибо, не хочу, — отказался Дивин. — Василий Иосифович, можно я лучше покемарю, пока едем? Устал зверски. Машину обломками зацепило, двигатель на честном слове работал, вымотался, пока сажал.
— Понимаю, — посуровел полковник. — Спи, конечно, отдыхай. Я, пожалуй, тоже придавлю. Джангулов!
— Я.
— Разбудишь, когда подъезжать будем.
— Слушаюсь.
Григорий поплотнее вжался в угол сиденья и закрыл глаза.