— А я против, чтобы он уходил, — нахмурил брови Матвей. — Мы за его штангетки, может, кровь будем проливать. А он что? Отсидится? Если уж идти в атаку, так всем вместе!
— Тихо, — шепнул я остальным, и все приникли к траве.
Один из мальчишек, лет пятнадцати, отделился от группы. Покуривая папироску, пошел к забору, наверное, по малой нужде.
— Значит так. Тут нужно по-умному, — сказал я. — Скажите, кто-нибудь бывал уже на мельнице?
Мальчишки, все как один, уставились на меня.
— Да кто ж там не бывал-то? — Хмыкнул Матвей.
— Я, вот, бывал, — пожал плечами Артемий. — Летом часто там гулял.
— А я там, в прошлом году, даже ногу сломал! — Похвалился Матвей.
— И я был, — кивнул Сережа. — Мы там, за мельницей, костры жгли летом.
— Ну.
— Было дело!
— Выходит, я один там не был, — улыбнулся я.
— Я тоже не был! — Пискнул со дня канавы Саня.
— Что там, на мельнице есть? — Спросил я. — Может, как-то сзади можно зайти, или сбоку?
— Ну… Там вообще много добра, — задумался Сергей. — Спереди старые стропила сложенные лежат. С той стороны, что за мельницей — куча мусора.
— Сзади пустырь, — добавил свои пять копеек Матвей. — Там забор совсем завалился. А за ним кушири, да дальше поле.
— Вот там, — Артемий приподнялся на локтях и указал пальцем. — Справа куча гравия. Старого такого. Мы на ней любили бороться, кто на верхушке удержится.
— Гравия, говоришь, — задумался я.
Я тоже привстал. Заметил, что за наваленными бревнами бывшего забора, и правда развалилась большая куча гравия, которой, видимо, когда-то собирались застелить двор, но руки так и не дошли. Притоптанная, но все еще высокая, она доходила чуть не до самой пологой крыши мельницы.
— А отсюда до нее можно по каналу добраться?
— Можно, — кивнул Сережа. — Там как раз пролезть от нас немного вправо, и в бузине будет тропинка.
— Хорошо, — я кивнул. — Есть у меня кое-какой план. Но сразу говорю, будет непросто. Придется попотеть.
Мальчишки переглянулись.
— Излагай, товарищ командир, — ухмыльнулся Артемий.
— Да, мы уже вызвались. Так чего ж отступать? — Пожал плечами Сергей.
— Давай, рассказывай, мне уже не терпится кулаки почесать! — Матвей даже подлез ко мне поближе.
— Саша? — Я глянул вниз. — Ты что думаешь? С нами, или домой?
Все мальчики застыли, ожидая, чего ж он скажет. Саша же, водя по всем нам каким-то виноватым взглядом, наконец пробормотал несмело:
— С вами я.
— Как арестовали? — Испугался Рыков.
— Так, — директор Алексей Владимирович пожал плечами, сидя за своим столом. — Час назад милиция увела. Гришковца обвиняют во взяточничестве. Покрайней мере, в попытке эту взятку, собственно, взять. Родственник он твой. Вот я и решил тебе рассказать.