Спустя пару секунд плотный, густой до невозможности дым, стал разряжаться. А еще через мгновение и вовсе превратился в молочную дымку. Только тогда я увидел, кто пришел мне на помощь. Это был Капитан, тащивший нас с Маратом к выходу.
— Сейчас, сейчас уже выберемся, — сказал он, сжав зубы.
Я быстро бежал вслед за ним, сощурив больные от дыма глаза. Рядом, в полубессознательном состоянии, спотыкаясь, бежал Марат.
К счастью, к этому моменту коридор был уже свободен. Когда мы выскочили на улицу, свежий, сырой воздух так ударил в нос, что закружилась голова.
— Сюда быстрее! — Кричал капитан, — освободите лавку!
Он согнал каких-то ребят, усевшихся на нее и наблюдавших за клубами дыма, вырывавшимися из дверей и окон школы.
Снаружи гомонили. Гул сотен голосов неприятно врезался в уши.
Мы уселись на лавку. Я тут же избавился от влажной от дыхания олимпийки, которой замотал лицо.
— Как вы? — Присел капитан к нам.
Я проморгался, с трудом глянул на Марата, который, кажется, терял сознание.
— Он… надышался… — отрывисто ответил я.
— Дай-ка!
Капитан взял олимпийку, кто-то из взрослых, стоявших рябом, помогли уложить Марата на землю, подсунули ему под голову Сережену скомканную одежду.
— Скорую уже вызвали? А пожарных? — Крикнул капитан.
— Едут! Вызвали, с почты!
— Вова! Вова, ты где⁈ — подскочил дядя Костя. — Ты что с ума сошел? Куда ты…
Тренер, замер, уставившись, на лежавшего без чувств Марата. Капитан опустился к нему, похлопал по щекам. Парень не очнулся.
— Надо воды, — проговорил я, откашливаясь от неприятной рези в горле.
— Воды! — Крикнул капитан. — есть у кого-нибудь вода⁈
Кто-то передал ему стеклянную бутылку минеральной воды. Капитан вылил ее себе в ладонь, стал брызгать в лицо Марату. Мальчик пару мгновений не реагировал, потом сощурился, стал кашлять, тяжело перевернувшись набок.
— Живой, — выдохнул Капитан. — Ты посмотри, живой! Вова, ты как понял, что в дыму кто-то есть?
— Увидел силуэт, — сказал я немного устало. — Понял, что в волейбольном зале остались люди.
— Почему ж ты никому не сказал? — Удивился дядя Костя. — Ты же мог и сам там сгинуть!
— Я пытался сказать, — слегка улыбнулся я, — да только в суматохе никто не услышал.
Дядя Костя нахмурился и поджал губы. Понимающе покивал.
— Ты молодец, Вова, — заглянул мне в глаза капитан. — Молодец. Это был смелый, отчаянный поступок. Ты человеку жизнь спас.
— А как было иначе? — Сказал я, глядя на приходящего в себя Марата.
Тот ворочался на земле, потом ему помогли встать и усесться на лавку.
— Что? Что произошло? — Спросил он растерянно.