Пьер прижал палец к её губам.
— Я сделаю то, что должен. Но сначала я перегрызу глотку каждой твари в этих горах, чтобы добраться до их Альфы. Теория Патриарха сработала в Бангладеш. Если мы прикончим того, кто начал эту цепочку в Румынии, остальные могут стать просто людьми.
— Или просто трупами, — добавила Жанна.
Пьер ничего не ответил. Он знал: «просто людьми» они уже никогда не станут. 28-й отдел не оставляет шансов на нормальность.
Последний день на побережье закончился в тот момент, когда Пьер затянул стропы на своём тактическом рюкзаке. Райская расслабленность слетела, как старая кожа. Теперь в зеркале бунгало отражался не турист, а оператор 28-го отдела. Шрам на лице в тусклом свете лампы казался глубже.
— Вектор чист, — Пьер вставил магазин в приёмник Kriss Vector, дождавшись сухого металлического щелчка. — Три сотни серебра в подсумках. Если этого не хватит, значит, нас забросили в ад без обратного билета.
Жанна молча кивнула, застёгивая кофр со своим «Ремингтоном». Её движения были точными, почти механическими. Она уже не была той женщиной, что смеялась в океанских волнах час назад. Теперь она была стрелком, высчитывающим дистанцию и поправку на ветер.
— В Женеве возьмём ПНВ четвёртого поколения и тепловизоры, — Жанна закинула сумку на плечо. — В Карпатах сейчас туманы. Без «глаз» мы там просто куски мяса.
— Пошли. Машина ждёт.
Они вышли из бунгало. Воздух ночной Шри-Ланки был липким и душным. У края дороги стоял чёрный внедорожник с заведённым двигателем. Водитель, местный контрактник ООН, не проронил ни слова. Пакет с вещами для отпуска — шорты, ласты, тот самый шоколад — остался в мусорном баке у входа. Балласт.
АЭРОПОРТ БАНДАРАНАЙКЕ (02:40)
Частный терминал встретил их гулом кондиционеров и запахом дезинфекции. На взлётно-посадочной полосе, подсвеченный прожекторами, ждал белый бизнес-джет без опознавательных знаков. На таких самолётах обычно летают либо очень богатые люди, либо те, чьё существование отрицают правительства.
У трапа их ждал курьер. Он протянул Дюбуа запечатанный тубус с дипломатической почтой и коротко кивнул.
— Маркус уже на связи, — Пьер бросил тубус в салон и поднялся по трапу.
Внутри самолёта пахло кожей и авиационным керосином. Никаких стюардесс, только голые функциональные кресла и ящики с маркировкой «Medical Supplies» и «Class 1.4S» (боеприпасы).
Пьер рухнул в кресло, пристегнул ремни и закрыл глаза. Гул двигателей нарастал, превращаясь в вибрирующий рёв. Самолет рванул с места, вжимая тела в спинки. За иллюминатором огни Коломбо стремительно превращались в светящиеся точки, пока их не поглотила чернота океана.