— Конвой мы видели, — в свете фонарей показалась бородатая физиономия, — уж больно охрана у них сурьёзная, маловато нас для такого веселья.
Шофёр меж тем достал из-под сиденья ломик, поддел крышку ящика, подсветил ручным фонарём. Внутри, завёрнутые в пергамент, лежали царские монеты. Он довольно крякнул, вернулся за руль. Место латышского стрелка занял бородатый, ещё двое встали на подножки, и машина тронулась. Весу прибавилось, Савельев вёл осторожно, километров через пять после деревни он свернул направо и по разъезженной телегами дороге через поле добрался до заброшенного хутора.
— Отдохнём до утра, — сказал один из стоящих на подножке, — а там тронемся. Выгружайте.
Тяжелые, по три с лишним пуда, ящики занесли в комнату, запалили лучины и свечи. Подручных у Савельева было трое, один, который с бородой — в унтер-офицерской форме, и двое в крестьянских армяках. Несмотря на одежду, держались они прямо и с достоинством, и выглядели совсем не крестьянами.
— Пересчитать бы надо, — сказал бородатый.
— Мне банковский служащий бумагу дал, — Савельев достал расписку из кармана, поднёс к огню. — Четыреста восемьдесят тысяч золотых рублей в империалах. Это…
— Тридцать две тысячи монет по два золотника и почти семьдесят долей, — без запинки сказал один из бандитов, с чёрной повязкой на левом глазу, — триста семьдесят два килограмма, как говорят французы, чистого золота. Или двадцать три с небольшим пуда.
— Благодарю, граф, вы как всегда точны. Отличная добыча, господа, каждому достанется по восемь тысяч монет. Завтра надо двинуться дальше, без транспорта нам до Харбина не добраться, машина груз вместе с людьми не потянет, и так на пределе ехал. Придётся часть зарыть здесь, или найти вторую, что в нынешних поганых условиях затруднительно.
— Ты хочешь рой, хочешь не рой, а я как-нибудь сам разберусь, с золотишком и в России неплохо можно прожить, особливо когда настоящая власть возвернётся, — сказал среднего роста мужчина с уродливым шрамом на левой щеке, тянущимся от уголка глаза до подбородка. — Как до Ново-Никольской слободы доберёмся, там разделимся, до этого вместе будем держаться. Сделаем две ходки, раз груз тяжёлый. Так?
Грабитель с повязкой и бородатый кивнули.
— Возражений не имею, Герман. Раз учредительное собрание проголосовало, так тому и быть, — рассмеялся Савельев, — а теперь, друзья мои, это дело надо впрыснуть, я мимо лавки винной проезжал, так туда, представьте, бомба попала, дверь вышибла, приказчики разбежались как тараканы. И подумалось мне, чего бы это стесняться, представляете, зашёл на удачу, а там шлосс рислинг стоит с медалью. К нему ещё сыра взял головку и пакет орехов в меду, остальным побрезговал, уж больно пыльное.