— Через два часа, четвёртая касса, — вежливо ответили ему на том конце провода и повесили трубку.
В семь вечера Николай на извозчике подъехал в Театральный проезд к кафе «Театраль», где обещали лучшее пиво, первоклассную кухню и кабаре до двух часов ночи с отдельными кабинетами. У четвёртого от входа столика возле окна сидела русоволосая женщина лет тридцати, она курила папиросу и читала книгу. Ковров её не знал, впрочем, томик Чехова с красной закладкой его вполне устроил, хоть и слегка обеспокоил — красный цвет означал, что его будущая собеседница не только рассчитывает, но и имеет право на его, Коврова, полную откровенность.
— Позволите? — он уселся напротив.
— Ну раз уже сели, — женщина отложила книгу в сторону. — Закажите что-нибудь.
— Непременно, уж очень сегодня проголодался, — Ковров подозвал официанта, ткнул пальцем, тот записал, услужливо согнувшись, и исчез, — да и день нервный.
— Рассказывайте, Николай Павлович, — собеседница положила подбородок на сомкнутые пальцы, — всё, что было до понедельника и о чём вы уже доложили, я знаю, а об остальном послушаю.
В ней, помимо аристократического лица, тонкой шеи и пронзительных глаз, которые скорее держали на расстоянии, было что-то неуловимо-притягательное, отчего мужчины сразу теряют голову, но Ковров удержался. Он рассказал об убийстве Лациса и Шестопаловой, о том, как сам прикончил Мальцеву и Радкевича, как нашёл остаток драгоценностей. Травина упомянул мельком, не называя имени, о его роли во всём этом деле он и раньше не распространялся. Кивнул на саквояж.
— Там всё, что ЧК не досталось, сами знаете откуда. Примерно на семьсот тысяч.
— Хорошо, — кивнула незнакомка, себя она так и не назвала, — что-то ещё?
— Вот здесь может лежать золото, примерно пудов тринадцать, — и он протянул листки, оставленные Станиславом Пилявским, на котором сам приписал могилу ювелира Перепёлкина. — Прошу узнать, тогда мы будем в расчёте?
— Николай Павлович, ваш долг погашен, — женщина мягко улыбнулась, убрала бумажки в книгу, — можете смело возвращаться в Ленинград или Прагу, как пожелаете. Но если вы вдруг захотите с нами работать дальше, у Юргена есть для вас новое поручение, и как раз по ювелирной части. И не в Советской России. Думаю, вам понравится.
— Ну хотя бы намекните, — попросил Ковров.
Он всей своей коммерсантской жилкой почуял, что вытянул крупную карту, все эти долги, поручения, смертельный риск и полная самостоятельность в действиях были, похоже, одной большой проверкой. А отданные бриллианты и ещё не найденное золото — мелочью по сравнению с тем, что его могло ожидать.