— Петька, — послышался голос снизу, — ты здесь?
— Какой я тебе Петька, — Лукашин выглянул, сплюнул на Косого. — Ты уважение-то имей. Чего хотел? Погоди, сначала залезь сюда.
— Герман Осипович наказали передать, — Федька внутрь пробираться не стал, остался на приставной лестнице, — чтобы ты сидел и никуда не высовывался, а он как на новом месте обоснуется, тебе напишет.
— Напишет он, — Петька стукнул рукой по притолоке, — сволочь, значит, буржуя обнёс, и сбежал. Куда, не сказал?
— Нет, на Рязанский вокзал уехал. А я ещё кое-что узнал.
— Ну?
— Фраер этот, который тебя ударил и Зулю подбил, сейчас дома лежит, со сломанной ногой. Поскользнулся на своём самокате.
— Точно?
— Вот те крест, — Федька перекрестился, — как тебя видел, ну то есть через окошко, валяется на кровати, а нога бинтом перемотана. Так я побегу?
— Проваливай, — Пётр задумался, просидел неподвижно несколько минут, колеблясь, а потом откинул крышку сундука, где лежали пистолеты и молоток.
К дому Пахомовых бандит подобрался после полуночи — в это время порядочные люди крепко спят, а остальные видят плохие сны и ворочаются. На взгляд Петьки, Травин был не просто плохим, а последней сволочью, так что в кровати наверняка вертелся как на сковороде. Лукашин пролез через дыру в заборе, подкрался к двери, и тут же спрятался у завалинки. Куры в сарае закудахтали, входная дверь распахнулась, на улицу вышла женщина в ночной рубашке и телогрейке, она проверила дверь в курятник, и ушла.
— Вот ведь бабе не спится, — Петька сплюнул, выждал ещё несколько минут, и поддел щеколду тонкой линейкой.
Покойный Пашка говорил, что Травин живёт в пристрое, слева от хозяйской половины, туда вёл небольшой коридор, расходящийся на две комнаты. Петру нужна была та, что прямо, он тихо, стараясь не скрипеть, прошёл по половицам, дверь распахивать не стал, открыл чуть только, чтобы протиснуться. В лунном свете отлично была видна кровать, на которой лежал Травин, тут ошибиться трудно было, мощное тело с подвешенной к потолку ногой. Лукашин взял молоток наизготовку, примерился, чтобы прыгнуть и с одного удара проломить голову. Но внезапно заметил шевеление в тёмном углу. От неожиданности он оторопел, сделал шаг назад, чтобы уйти, но тут включился электрический свет, Петьку сзади схватили и повалили на пол.
— Как видите, товарищи, преступник задержан при осуществлении своего коварного замысла, — из угла вышел субинспектор Панов, он сиял и лучился улыбкой.
Петьку крепко держали за руки агенты уголовного розыска, Травин хотел было стащить гипс с ноги, но вынужден был так позировать фотографу, а репортёр газеты «Известия» брал интервью у следователя Веденского, прятавшегося на хозяйской половине. Другой репортёр, из «Комсомольской правды», взялся за Лену Кольцову, народу в комнату набилось столько, что стало тесно. Травину это быстро надоело, и всех их он выпроводил на улицу, а там уже частичка славы досталась и Пахомовой, и даже соседским ребятишкам. Панов радовался не просто так, отпечатки пальцев Радкевича и конфискованные империалы совпали с пальчиками, снятыми в доме Пилявского, те же самые отпечатки нашлись в доме на Бужениновской улице вместе с другими, которые тоже у скрипача отметились. Безнадёжное поначалу дело раскрылось, а что славу пришлось делить с другими, это субинспектора вполне устраивало.