Дверь в жилище Шестопаловой была заперта, Сергей постучал, ответа не дождался, но и дверь открыть не решился при подглядывающих в щёлку свидетелях, повертел набором отмычек, убрал их обратно в карман. Потом вышел из квартиры, забрался на чердак, там замок легко поддался, и через третий подъезд выбрался на улицу.
Глава 22.
Пушкарь был не рад, что в субботу разговорился с незнакомцем из жилконторы. С раннего утра понедельника в его комнате сидели трое сотрудников уголовного розыска, возглавлял их некий Леонид Бахматов. Сотрудники угро пили чай и тихо переговаривались. Они появились в комнате Пушкаря часов в восемь утра, открыли дверь в соседнюю комнату своим ключом, просверлили в шкафу дырку и провели туда слуховую трубку. Заднюю стенку шкафа сняли с гвоздей, чтобы выбить при необходимости. Четвёртый агент занял место на крыше соседнего дома, оттуда и подъезд, и все, кто в него входил и выходил, были как на ладони. Ещё двое дежурили неподалёку на автомобиле. Травина на захват расхитителей и спекулянтов не пригласили.
Еще в субботу, выбравшись из дома с драгоценностями, Сергей отправился к Коврову, прихватив с собой Лену. Та была полна энтузиазма тут же прижать к ногтю преступников, если ещё полгода назад Кольцова сомневалась, стоит ли ей становиться следователем, или лучше в артистки податься, то за последнюю неделю поняла — это её призвание.
— Столько человек не могли это дело распутать, — говорила она Травину, — а мы с тобой за один день, считай, всё провернули. И подозреваемых нашли, и свидетелей, и место преступления, я вон парня, который у них на стрёме сидел, отвлекла. Да ещё попутно дело об изнасиловании почти раскрыли и о краже керосина дворником. Тебе, Серёжа, надо в милицию идти, у тебя талант.
Сергей скромно молчал. Уж если по-честному рассуждать, многое из произошедшего было стечением обстоятельств. Не подвернись вовремя Кальманис, он бы тогда ни за что не заподозрил Шестопалову. Правда, комнату Разумовского Травин так и так бы отыскал, потом через Пушкаря и на уборщицу вышел, но вот связь её с Лацисом и его помощником сам никак не установил бы без Кольцовой. То же с цепочкой в машине, которая принадлежала Симе — неизвестно, смог бы он забрать Студебеккер из мастерской, чтобы показать дворнику Пурищеву, а тут такой подарок в виде улики. Нет, не чувствовал себя Травин советским Коломбо или Холмсом, скорее, так получилось, что события завертелись вокруг него и окутывали плотным коконом.
Ковров, когда они появились, был не один — в кресле с папиросой и стаканом с бурой жидкостью сидела женщина в пёстром китайском халате, та самая, у которой Травин не так давно отнял пистолет. Сотрудница ОГПУ, судя по подслушанному тогда разговору. Мальцева к тому, что посторонние граждане раскрыли преступление, отнеслась с неожиданным энтузиазмом. Уже через два часа компания в полном составе переместилась в неприметную квартиру возле торговых рядов, где их ждал мужчина средних лет, с усиками и в пенсне, по фамилии Райнис. Мужчина, не в пример Мальцевой, был недоволен.