Девушка вздохнула, пробормотала что-то про невоспитанных грубиянов, и ушла, качая бёдрами.
Травин сперва зашёл в третий подъезд, поднялся к чердаку, отмычкой открыл навесной замок, закрывающий лаз, и засунул его в карман. Задвижку поставил так, чтобы она от толчка сверху открылась. Потом вышел на улицу, дождался, пока Кольцова отвлечёт Зулю, и забежал в четвёртый подъезд.
Седьмая квартира встретила его тишиной, только одна дверь в длинном коридоре была распахнута, оттуда доносились звуки патефона. Сергей бы оставил его в покое, но комната любителя музыки примыкала к комнате Разумовского. Он постучал по косяку, шагнул внутрь.
— Товарищ Разумовский?
— Нет, вы ошиблись, гражданин, — невысокий худой человек в военной гимнастёрке стоял у окна, при появлении Травина он обернулся. — Моя фамилия Пушкарь, а Разумовского сейчас нет. В соседнюю дверь постучите.
— Так я стучал, не открывает никто.
Пушкарь внезапно задумался.
— Знаете, товарищ, — сказал он, — интересная вещь. Я Разумовского за последние полгода всего раз или два встречал, товарищ время в разъездах, а комнату на произвол судьбы оставляет. Прямо чертовщина какая-то, люди там иногда появляются посторонние, и ладно бы воры или вели себя шумно, нет, зайдут, чертяки такие, посидят час или два, и уходят. А то и сразу. Раньше не задумывался, но выглядит подозрительно.
— Так и запишем, — Сергей достал из кармана маленькую книжечку в кожаном переплёте, карандаш, для вида поводил грифелем, — значит, будем ставить на правлении жилконторы вопрос о свободных саженях. Может, другие жильцы его знают?
— Порасспросите Шестопалову Анфису из одиннадцатой комнаты, она у Разумовского убирается. И вообще, товарищ, зря я вам всё это говорю, вот вы освободите комнату, подселите туда какого-нибудь пьяницу и дебошира, так житья от него не будет.
— А Разумовский не дебошир? — Травину пришла в голову идея, — молодой такой, тощий, лет тридцати, с зализанными волосами, и нос острый?
— Ну что вы, товарищ Разумовский уже в годах, и совсем он не тощий, наоборот, в теле, — Пушкарь накинул потрёпанный пиджак, посмотрел на карманные часы, показывая, что уже уходит, — да и волос у него чуть-чуть. А тот, кого вы описали, это его приятель, иногда Анфисе вещи заносит, я его только недавно видел.
Сергея такой поворот озадачил. Тот, кого описал музыкант, походил на Лациса.
— Надо бы жилплощадь всё равно измерить, — сказал он. — Ключ, значит, в одиннадцатой комнате можно взять?
Пушкарь помялся.
— У меня от прежнего жильца запасной остался, только вы мне его верните потом. Под дверь подсунете.